Шелест ветра перемен

Х

Сверкнула серебристой змейкой река, извилисто прорезала равнину и ушла под тень смешанного леса, затерялась меж стволов.

Воевода подал знак останавливаться на ночлег, хотя солнце и клонилось к закату, но ещё ярким диском золотило округу. Черныш хотел, чтобы люди побольше отдохнули, а завтра ранёхонько двинулись и, пока погода благоприятна они могли бы намного продвинуться.

Выпрягли лошадей. Мнут копыта прибрежную траву, мешают с илом. Из-за кустов вышел пожилой человек, доверчиво заглядывает в глаза.

– Сплавайте на плоту к острову, тамо раков уйма.

Нашлись охотники, среди них Ждан и Добрила.

– Давай, показывай, где плот, где раки хоронятся?

– Я сам отвезу, а смелые мужи дружинники и отец-воевода разве не хотят позабавиться? – услужливо кланяясь, он спросил.

Черныш отмахнулся, а дружинник крикнул:

– Будет большой улов, с нами поделятся.

– Ох, зря отказываетесь, на острове уточки жирные, зайцы непуганые, белки да куницы пушистые…

– Этого добра везде полно, только чуть затаись да прицелься.

– О, зверь тамо особенный, краше иных, сплавайте мужи, как можно отказываться от добра?

Среди дружинников явное смятение, некоторые не прочь, но молчат, на воеводу взгляды бросают, но одобрения в его лице не видят.

– Хлопотно и без того, – сказал один из них, – не докучай, – явно показывая, что не до него, и он тут лишний.

Человек разочарованно поплёлся к плоту, но увидев, что тот уже полон, радостно прыгнул на него и отчалил.

Остров, густо заросший по берегу рогозом и кустарником быстро приближался, перевозчик энергично отталкивался длинной палкой. Чем ближе к острову, тем тяжелее на душе у Ждана. Он совершенно не понимал отчего, недоумевая, поделился с Добрилой, который хотя и пристально, но ненавязчиво наблюдал за перевозчиком.

– Жданушка, и мне муторно… Глянь в воду против нашего возницы, – едва слышно добавил.

Ждан повернулся направо, подставив розовеющему солнцу русый затылок. Справа в ряби волнисто плыли отражения тех, кто сидел на плоту, над ними прыгала палка, не управляемая никем. Ждан уставился на неё, потом ошеломлённо возрился на перевозчика, который по-прежнему отталкивался той же самой палкой, и после вопрошающе на Добрилу.