Русалии

Чего это тебя понесло?!

– Мой мальчик, – невозмутимо говорил Макарыч, расставляя на столе пузатые коньячные бокалы и насыпая их доверху льдом, – Это вино чуть крепче пива, после него ты не захочешь бежать за добавкой, но будешь весел, лёгок… Леонид, ты с нами?

Лёня помотал головой:

– Я только красное пью.

– Хорошо сынок, – он открыл бутылку соломенного вина, разлил по четырём бокалам, на дне осталось несколько глотков. Макарыч раздумчиво посмотрел на остатки, – Ни два, ни полтора, – запрокинул голову и залпом выпил.

Мила, подрумянивавшая на сковородке толстые ломти белого хлеба, весело фыркнула:

– Антрей! Ну и манеры у тепя!

– Напиток богов! – довольно крякнул Макарыч, погладил свою рельефную грудь, – Помню как-то я целых шесть месяцев жил в Эшториле… После очередного развода на последние деньги убежал к океану залечивать душевные раны. Снял крохотную квартирку, на отшибе, под самой крышей, но зато с балконом, и взял в аренду телескоп. Замечу в скобках, что телескоп обошёлся мне дороже жилья.

– Котовы.

Мила натёрла ломти чесноком, полила травяным маслом. Макарыч тем временем нажарил маленьких круглых яичниц из перепелиных яиц, выложил на хлеб, сверху полил густым домашним красным соусом, на соус положил несколько прозрачных стружек испанской ветчины, последними легли листочки базилика.

– Ну, чем Бог послал! – сказал Андрей Макарович, поднял свой бокал, – Друзья мои… – и замолчал.

– И? – поторопила Мила.

– Неожиданно родился восхитительный тост. Короткое стихотворение. Сейчас придумалось.

– Прочти, – попросил Макс.

– Хорошо!

Друзья мои, прекрасен наш союз!

Он, как душа, неразделим и вечен,

Неколебим, свободен и беспечен,

Срастался он под сенью дружных муз.

– Отлично! – восхитился Макс.

– Браво, браво! – смеялись Мила с Алекс.

– Папа… – вполголоса позвал Лёня, – Папа, это же Пушкин!

Макс поднёс палец к губам.

Зазвенели бокалы, Алекс сделала глоток, другой, посмотрела на Макарыча:

– Вы правы, это напиток богов!

Он довольно щурился на Алекс:

– А знаете, что, Шурочка? Давайте-ка мы с Вами брудершафт выпьем! Мила, ты не против?

– Не против, – раздумчиво сказала Мила, – Но, если помнишь, у нас с топой именно с прутершафта всё и началось.