Отбрось всё, что не ты

И предложили поучаствовать в выездной выставке. Где мы с тобой и встретились, в вашем городе Н. Родители были в восторге! А я – ужасно боялась сделать что-то не так и разочаровать их. Поэтому и стала внимать критике и всем замечаниям, старалась сделать все правильно. Только теперь я, по-моему, перестала понимать, для чего вообще это делаю. Линии выходят правильные, техники безупречны. Но видеть эту мазню мне и самой тошно. Ничего не говори, я же видела, как ты на нее смотрела. И ты, и другие…

Она замолчала. Подняла вилку и положила кусочек ананаса в рот.

Посмотрела на Лёльку и выдавила из себя слабую улыбку:

– Спасибо тебе. Хоть я и не понимаю пока, как мне жить дальше, но стало легче. Действительно, намного легче, даже удивительно! Как-нибудь выкручусь. Могу, например, сама мастер-классы проводить. По-моему, я теперь эти техники знаю лучше, чем те, кто их изобрел!

Лёльке часто такое говорили – после общения с ней людям становилось лучше, как будто, погружаясь в их ощущения, она брала часть страданий на себя.

Некоторые пользовались этим, поэтому со временем она начала сторониться людей, избегала шумных компаний. И вообще предпочитала проводить время в одиночестве.

Они еще посидели в кафе, преимущественно молча. Потом Лёлька сказала:

– А что ты там говорила про мартини? Может, напьемся? Ну раз уж все пропало, и если это энд, какой-никакой, хоть и не хэппи, – все равно его надо отметить. А?

На душе было неспокойно, она чувствовала, что Стасю нельзя оставлять в таком состоянии одну.

«Что ты вмешиваешься? Вдруг сделаешь только хуже?» – корила она себя, – «Это не твое дело, ты ж не психолог! Езжай домой, пиши статью, корми Василия».

Но она знала, что уехать не сможет, чувствовала, что ее место сейчас здесь. Пусть она и не мастер утешать больные души, но попытаться стоило.

Идти оказалось недалеко. Станислава снимала небольшую студию, по совместительству квартиру, на первом этаже трехэтажного кирпичного дома.

В просторной студии с большими окнами и высокими потолками вдоль стен располагались картины.

Холсты с незаконченными работами валялись повсюду – на полу, на кресле, на большом деревянном столе. По углам притаились краски и банки с кисточками.

Лёлька ступала осторожно, перешагивая через творческий беспорядок. Жилище художницы состояло из маленькой кухоньки и просторной комнаты-спальни.

На кухне посуды и техники почти не было: маленький холодильник, микроволновка, турка, пара сковородок, небольшая кастрюля.