Отбрось всё, что не ты

Из шкафчика ярко-зеленого цвета Станислава извлекла два пузатых бокала на тонкой ножке.

– Не совсем подходят под мартини, но больше ничего нет. И лимона, кажется, тоже нет.

Она озадаченно разглядывала полупустые полки холодильника. Вынырнула оттуда с добычей – багетом, пачкой тофу и помидором.

– Зато закуска есть, не пропадем! Можно еще фрукты намыть. Если хочешь, еду закажем.

Но Лёльку такая закуска вполне устроила.

Приготовив бутерброды, девушки отправились в студию. Соорудили гнездышко из пледов и подушек, в качестве подноса использовали табуретку.

Выпили «за искусство». Алкоголь побежал по венам, слегка закружив голову. Лёлька поднялась и направилась к картинам.

Издалека она видела прекрасные работы, некоторые из них – те самые, с первой выставки. Но на всех какие-то черные пятна, так и хотелось смахнуть их, как грязь.

Лёлька пригляделась и обмерла!

Пятна оказались чернильными надписями: «слишком ярко», «меньше абстракции», «линии четче», «непонятен замысел художника», «слишком сложно», «слишком просто», «немодный аквамарин», «смешение техник»…

Она глазам не верила, чуть не расплескала мартини.

Переходила от картины к картине, поднимала с пола, рассматривала. Не сразу смогла выговорить:

– Но как? Зачем? Вот, что надо выставлять и показывать! Это прекрасно и трогает душу! Эти картины… Они полны жизни! Они… живые, они дышат!

Но художница лишь безнадежно махнула рукой:

– Эти? Да, я раньше тоже так думала… Пока мне не объяснили.

Не вписываются они в формат. А мне так хотелось все сделать правильно, понимаешь? Я каждый раз вспоминала печальные мамины глаза и твердила себе: «Ты должна, ты не имеешь права облажаться». И вот, пожалуйста.

Размахивая бокалом, положив руку Лёльке на плечо и заглядывая в глаза, Стася говорила заплетающимся языком:

– Но я ведь так старалась, понимаешь? Это несправедливо! Я же все техники изучила. И что же?! Теперь уже и формат их не устроил! Я не понимаю. А ты понимаешь?

Лёлька только качала головой.

Она не знала, что сказать, ей было безумно жаль художницу. Ей хотелось закричать: «Да раскрой же ты глаза! Ты же талантливее, чем все эти критиканы и учителя вместе взятые! Они тебе в подметки не годятся!».

Но она понимала, что Стася не услышит. Той хотелось выговориться.

– А ты знаешь, что меня назвали в честь актрисы, Станиславы Целиньской? «Девочка Никто» – мамин любимый фильм. Не то чтобы ей нравилась эта пышная дама.