Где? – Неважно. Когда? – Все равно

Традиционно пребывание на даче воспринималась ею как ссылка. На сей раз она приехала туда не по родительскому поручению или какой-то необходимости, но потому, что хотелось сбежать от себя, от города, от мыслей о Феде.

На даче всегда хорошо читались романы. Вдумчивее и быстрее чем в городе, с его вечной суетой и внешними раздражителями. Здесь же можно было уйти в книгу с багажом мыслей. Кира читала «Мать Тьму» Воннегута. Читала очень внимательно, надеясь понять, что зацепило в этой истории Федора.

Ведь мы живее всего откликаемся на то, что есть в нас самих. В конечном итоге, вся наша страсть к познанию – всего лишь поиск себя, попытка самоосмысления. Она вчитывалась в текст и, стараясь понять, где здесь Федор, что ему близко, думала, что он, вероятно, хочет казаться кем-то вроде Кэмпбелла, пляшущего на грани между подчинением обстоятельствам и своим собственным выбором при том, что в обоих случаях пассивное добро скрывается под маской активного зла. «Кстати, если задуматься, – рассуждала она, – то что-то подобное мы встречаем и в отечественной классике, в образах разочарованно-романтических лишних людей, вроде Онегина и Печорина». Но, возвращаясь к воннегутовскому герою, она думала о том, что очень важно помнить о том, кем мы кажемся, потому что в конце концов наша натура заполняет данность формы, пытаясь ей соответствовать. «Если довести эту мысль до конца, то получается, что мы, уже формулируя то, чем хотим быть, становимся этим. Господи, как же сложно!»

Она отложила книжку и зябко поежилась от порыва ветра.

До приезда Федора в Петроград оставалось еще чуть больше недели, а она не может найти себе место и занятие уже сейчас. Чтение романов и рисование сюрреалистических картинок черной ручкой на тетрадных листах не освобождало голову от ожиданий, но только еще сильнее разгоняло острую щекотку в груди. Отсутствие Феди приносило почти физическую боль, как в то время, когда зимой он не замечал ее.

Не в состоянии находиться на одном месте, Кира отправилась туда, где всегда хорошо писалось и думалось.

На даче это был пустырь, где никого поблизости не было слышно и видно, и, кроме муравьев, ничто не могло нарушить спокойствия. В глубокой канаве между диких, ничейных участков лежало бог весть откуда взявшееся бетонное кольцо, из тех, что используются для колодцев. Нагретый бетон щедро делился теплом, берега канавы, заросшие кустарником и мелкими березами, прятали от ветра.