Ма(нь)як

Но с такими же клеймами на лбу.

– Э, нет! Клейма разные! Погляди, – Иван протянул следователю три фотографии. – Схожи они только первым символом, а второй у всех трех различается. Вот это шрам Елизаветы Корвич. Первый символ такой же, как и у предыдущих двоих – что-то среднее между буквой Р и обыкновенным пером.

– Перо и есть скорее всего – посмотри, как изломана линия, это не может быть просто буквой, – пробормотал Николай. – Надо погуглить, что может символизировать перо.

– А ты еще этого не сделал? – усмехнулся Иван.

 – Я уже после первой жертвы заинтересовался. Это древнеегипетский иероглиф, означающий истину и правосудие. А по сути – это простое страусиное перо. Судя по тому, что он присутствует на каждой жертве, это что-то вроде подписи нашего уважаемого маньяка. А вот второй символ куда интереснее. У Елизаветы это что-то похожее на перечеркнутый головной мозг.

– Ну она и вправду интеллектом не блещет, – улыбнулся Николай.

Двое вышли на крыльцо больницы и закурили.

Собирались тучи, вот-вот грозясь пролиться так надоевшим за последние три месяца дождем. Погода в то лето напоминала скорее октябрьскую, дождь лил каждый день, и Николай так и не достал летнюю одежду из шкафа.

– У первого вообще форменный разврат на лбу, – процедил Иван, помахивая одним из фото. – Мужское достоинство. Не перечеркнутое, заметь. А второй – известный чиновник. Заместитель мэра нашего. И у него выжжены только руки. Почему интересно?

– Судя по тому, что оба они валялись на проезжей части без пальцев рук и ног, да и в целом были серьезно покалечены, пока, наконец, наш Маат их не прикончил, на его условия они не пошли.

Что же это были за условия?

– Надо покопаться в делах обоих, – задумчиво протянул Иван и бросил сигарету в урну. На наше счастье он отпустил Лизу. Но выбор жертв мне по-прежнему неясен… Пойдем пообедаем? Все бумаги у меня с собой. Я как услышал про клеймо, решил захватить и предыдущие два, а то когда до отделения доберемся… У меня еще тут пара вызовов будет, похоже, – и он пропустил Николая вперед к автомобилю.

Сам немолодой уже криминалист так и не сумел обзавестись собственной машиной, но при этом в последние годы очень редко пользовался общественным транспортом: ценившие его наблюдательность и смекалку следователи неизменно возили Ивана всюду с собой, подбрасывали до дома и даже присылали за ним машину с утра.