Мужчины на раз-два-три

И Кристина зашла за стол, пристроила попку на его поверхность, вытянув свои длинные ноги, едва касаясь брюк начальника, и положила перед его носом заявление на увольнение по собственному желанию.

И что оставалось начальнику? Не вызывать же охрану, чтобы выдворить нахалку? И работать не возможно, когда полстола занято её попой. И Герман Вадимович слегка откатился на кресле от стола и уставился на Кристину холодным непроницаемым взглядом.

Пока всё шло по плану. Кристина слегка развернулась на столе, устроившись поудобнее (одна нога чуть согнута в колене, юбка задралась немного выше, но пока в рамках приличий), и облокотилась на стол рукой, прижав ладонью собственное заявление.

– Герман Вадимович, вот тут моё заявление об уходе. Но я не могу, не хочу уходить, оставляя о себе неприятное впечатление, тем более, у мужчины, который мне очень симпатичен… Я его очень боюсь. Он следит за мной. Стоит мне просто поговорить, улыбнуться мужчине, как он тут же устраивает скандал и не допускает к сыну. А, если увидит, что я с кем-то начала отношения, может вообще лишить его.

Холод в глазах начальника уже давно сменился на хмурую подозрительность. Он не фига не понимал из того, что хриплым расстроенным тоном говорила Кристина, выслушивая какой-то невнятный лепет, вопреки ожидавшемуся раскаянию и просьбам о прощении. На это она и рассчитывала. То, что начальника она зацепила, Кристина поняла не только по его глазам, но и потому, что кресло своё он, влекомый запахом её духов, придвинул к столу обратно.

Теперь у него будет возможность остановить её, когда она соберётся уходить. Действовать надо быстро, чтобы он поддался первому порыву и не успел задуматься о том, на кой чёрт ему нужно вникать в чужие проблемы – мало что ли баб на свете и без них? И Кристина мягко отстранилась от стола и сделала шаг от стола. Раз.

На счёт «два» Герман Вадимович, остановил её, схватив за руку. Кристина пошатнулась, как будто от неожиданности, и «вынужденно» уселась на стол обратно. Только теперь уже основательнее.

Руку, которую ещё держал начальник, положила себе на колено. Герман Вадимович в кресле оказался прямо напротив Кристины. Она подпустила в глаза и голос слезу (грозное оружие женщины, если использовать его к месту) и, капризно скривив губы, дрожащим голосом произнесла:

– Думаешь, мне просто быть без мужчины? Я уже почти год на голодном пайке после развода. Я, как тебя увидела, сразу поплыла. И что делать? При всех ничего сказать не могу.