Спаси меня

Полька, конечно, обиделась из-за того, что мы ушли, не предупредив, но обида как вспыхнула, так и прошла, и у нас в отношении её тоже. Мы с Юлькой жили, работали, воспитывали Марусю, а потом мир перевернулся с ног на голову.

И вот я лежу в своей кровати и обдумываю, как бы мне снова попасть в «Точку», чтобы найти Тора. Ведь, я отлично помню слова Тимура Яворского после того, как спасла его сестру: «Никто этого не забудет. Ни я, ни они». Я бы никогда не посмела этим спекулировать, но теперь в беду попали моя названная сестра и её дочь.

Они тонут, и как бы сильно я не бултыхала ногами, вытащить их мне не под силу.

Моя спасительная функция дала сбой.

Глава 10

Обычное наше утро похоже на закольцованный во времени конец света. «День сурка», только без «Ай гат ю бейби» из радио-часов. Поднимаемся мы так же, как и Фил Коннорс, в шесть, а дальше возможны варианты.

Куда-то пропадают приготовленные с вечера тёплые носки. Неожиданно заканчивается зубная паста. Маруся отказывается надевать «пьятивные» тёмно-синие колготки.

У Юльки отрывается бретелька от единственного красного лифчика, который надевается под ажурный красный свитер – единственную нарядную вещь в её гардеробе.

Много всего случается утром, но финал по итогу один – мы всюду опаздываем: Машка в сад, мы с Юлькой – на работу. И пусть сад выбран ближе к работе, чтобы скомпенсировать потраченное время, всё равно мы каждое утро внутри аврала и цейтнота. Хорошо, что автобусы ходят по расписанию. Хорошо, что водителей мы уже знаем в лицо.

Хорошо, что водители знают в лицо нас.

Когда работаешь на себя, имеется большое искушение забить на дисциплину. Мы никогда даже не пытались это сделать, воспитанные примером мамы Нади. Она всегда уходила на работу чуть свет, а возвращалась нередко за полночь. Следила, чтобы к её уходу и в зале, и на кухне был порядок.

Последними мы не уходим, кому-то надо забирать из детского сада Марусю. Но мы с Юлькой взаимозаменяемы, действуем на равных, на равных же принимаем решения.

Замечательный тандем, который с сегодняшнего утра остался без педалей. Чёрт его знает, куда несётся наш велосипед, но дорогая явно неровная, грозит бедой не только задницам, но и голове.

И почему, когда не надо вставать рано, оно обязательно встаётся само?

Подушка больше не мягкая, одеяло не греет. Я поднимаюсь, нащупываю ногами стоптанные тапочки и плетусь в ванную.

Август к повороту. На улице по вечерам становится прохладно. Прохлада выстужает и дом.