Мракадемия

Мне отчаянно не верилось, что все эти сплетни правдивы. Когда я подросла достаточно, чтобы самостоятельно искать истину, то немало потрудилась, разыскивая оставшихся в живых свидетелей. И вот что выяснилось.

Священник, по слухам, любил выпить, не гнушался экспериментальными магическими винами и вполне мог задохнуться от приступа аллергии.

Писарь, вероятно, получил инсульт, придя в ужас от внезапной смерти брата по вере.

А слепота храмового служки наверняка вызвана болезнью на почве затяжных строгих постов – бедняга был религиозен до фанатизма и истязал себя нещадно.

Однако, это еще не все факты.

Храм, где хранилась приходская Книга живых и мертвых, сгорел тем же летом от удара молнии. Даже камни треснули и обвалились. Так как здание было изнутри щедро обшито редчайшими породами резного дерева, то остался от него только фундамент, а от многовекового архива – лишь пепел, не подлежащий магическому восстановлению.

Но мало ли, куда может ударить шальная молния? Если бы мое родовое имя было таким страшным, то разве его даровали бы Всеблагие?

Тем не менее, именно из-за тех давних событий я получила свою дурную славу и прозвище, а вовсе не из-за черного глаза, как шепчут злые языки.

Тем более, глаза у меня зеленые, а не черные.

После череды трагедий отец долго не мог найти для меня кормилицу. Глупые суеверные люди сочли, что в младенца вселился злой дух, и никто не хотел рисковать здоровьем и вечной душой, выкармливая «проклятое дитя».

Лишь Великий Мрак знает, где безутешный отец находил молоко для младенца. Клеветники утверждали, что королевский лесничий носил молоко для своей дочери из Дикого Леса от оборотней или даже их хозяев – дивных флари. Как будто коз в пригороде столицы мало.

Кормилица нашлась только спустя месяц, и этот месяц младенчества был единственным в моей жизни, когда я видела отца каждый день. Подумать только, он даже держал меня на руках! Жаль, что я этого не помню.

Сплавив меня в руки доброй женщины, королевский лесничий, так и не простивший мне смерти любимой жены, в своем столичном особняке почти не появлялся.

А когда наведывался раз в месяц, чтобы отдать распоряжения по хозяйству и выдать жалованье слугам, то я его не видела: виконт Виннер строго-настрого велел запирать меня в детской на время его визитов, чтобы даже случайно не столкнуться с «проклятой дочерью».

А потом еще удивляются, почему я получилась такая… своеобразная.