Варвара и драконий хвост

И куда он посмотрел? На короля, или, может, темную делегацию? Нет, на наш дуб. Я дышать перестала, снова вжимаясь в ствол.

– Варя, здесь что-то не так, – повторила Изольда.

– Там Матеус, тут дракон, все не так, – тихо согласилась я.

– Нет, я не о них. – Она переминулась с лапы на лапу.

– Что ты имеешь ввиду? – насторожилась я.

– Не знаю, – птица встопорщила перья. – Страшно…

Если Изольде страшно, дело плохо. Она у меня не отличается трусостью, скорее, наоборот. Дракона обокрасть – это вам не хухры-мухры!

– На каком это ты языке говоришь? – обернулась на нас рыжая.

– Это островной диалект, – соврала я первое, что пришло в голову.

– Потом расскажешь, что это за острова такие, – прищурилась на меня рыжая. Не поверила, похоже.

– Совсем ополоумела? – зашипела на меня Рудольфовна. – Всю конспирацию рушишь нам! Какие острова?!

Лучше бы подвеску дракону вернула, ворюга! Изольда встретила мой недовольный взгляд и тут же обиженно замолчала, дернула длинной шеей и нахохлилась, сделавшись похожей на большой черный шар.

Я высунулась из-за плеча Мирены, снова наблюдающей за церемонией приветствия. Ящеры сели, и я собиралась аккуратно прокрасться к выходу.

Наш король прижал руку к груди и что-то говорил драконам, вернее, Артуру. Тот слушал его с каменным лицом, а потом резко повернул голову на наши дубы. Но как? Я же даже шагу не сделала… И тут я догадалась, как он нашел меня утром. Подвеска! Ну конечно! И оставил он меня там, у дома, потому что Изольда уже с ней умотала.

– Рудольфовна, лети скорее отсюда, дракон нас спалил! – выдохнула я.

Изольда почему-то молчала и улетать не спешила, я бросила на нее требовательный взгляд и единственное, что успела, это подхватить на руки падающую замертво птицу, прежде чем самой рухнуть на колени: земля под моими ногами вздрогнула, а затем светлые камни площади будто разрезали гигантским когтем.

– Прорыв! – громко крикнул седовласый маг, кажется, прибывший с темными, и взмахнул рукой.

Я не видела, что конкретно делали маги и драконы, не волновал меня и Матеус. Все это сейчас не имело значения! Я прижала ворону к груди и исхитрилась вывернуть шею так, чтобы хотя бы попытаться уловить стук ее сердца. Только в общем гомоне слышно ничего не было. Птица разжала лапу, и чужая подвеска упала мне в ладонь. Я сунула ее в карман, к заработанному медяку, и провела по жестким черным перьям рукой.