Тирра. Невеста на удачу, или Попаданка против!

И вздрогнула, когда в комнату быстрым шагом вошла матушка Зим, захлопнула дверь и, не увидев меня, всплеснула руками, уронив на пол толстую потрепанную книгу.

– Сбежала! Ах, что же она натворила, глупая! Пропадет ведь, а с ней и все мои надежды вернуть мою ученицу! А вы почему не остановили, бездельники? – Старушка погрозила стенам кулаком, и они опять поплыли, превращаясь в глазастые и шевелящие лапками паучьи сети. А за серой поутиной клубилось что-то багровое, жуткое. И моя спина ощутила шевеление…

С визгом я шарахнулось от стены, а бабка развернулась и сцапала меня за руку.

Мгновенно логово обрело прежний чистенький вид.

– Вот ты где! – воскликнула колдунья. – Куда ходила?

– Никуда. Тут и была.

– А что визжала? Разве не узнала меня?

– Пауков боюсь!

Глаза старухи неимоверно расширились, а потом резко сузились.

– Ты видела? Не может быть! Что ты видела?

– Паучка! Черненького! – выпалила я и, уходя от ее пронизывающего взгляда, наклонилась подобрать книгу. – На паутинке с потолка спустился прямо на нос!

Матушка Зим недоверчиво покосилась на мой нос и фыркнула:

– Нашла чего бояться! Пауки безобидные и полезные насекомые.

Без них расплодилось бы полно всяких разносчиков заразы – комаров, мух, жуков. Людей мор бы выкосил без пауков. Их беречь надо, а не бояться. И они не кусаются.

– Некоторые кусаются.

– Ерунда, – отмахнулась матушка Зим и отвела мою руку с книгой. – Это я для тебя принесла. Тут советы по домоводству и примеры, как надо руководить слугами и вести учет в хозяйстве.

Настольная книга Тирриной бабушки, она у нас вместо экономки была, каждый свечной огарок считала, сквалыга. Садись, обновим повязку на ноге и займемся твоим лицом.

– Так граф Орияр согласился взять меня в экономки?

– Сказать я ему про тебя сказала, и он согласился с тобой побеседовать, когда дознаватели уедут. Он не глядя-то никогда ничего не берет.

Отойдя от недавнего ужаса, я даже нашла в себе силы улыбнуться:

– То-то он на свою невесту даже не взглянул!

Старушка споро вытащила из сундука неглубокие чаши, серые и бордовые свечи, пузыречки, полотняные салфетки, разложила их на столе и, забрав мои волосы в сетку, принялась колдовать над лицом.

Ее прикосновения были почти невесомыми, но неприятными до омерзения: словно тысячи мохнатых лапок одновременно касались кожи. Я терпела только потому, что «крестная фея» Тиррины умело отвлекала мое внимание.

– А чего смотреть? – усмехнулась она. – Видел он Тирру тыщу раз уже.