Тирра. Невеста на удачу, или Попаданка против!

С пеленок знает, чай. Отцы-то дружны были, только вот Дэйтар и Тирра не очень. Мала она была для него. Умом еще не созрела, обзывалась, каверзы устраивала. Терпеть они друг друга не могли все ее пятнадцать лет, а уж после того, как он ее сестру старшую отверг, Тирра и вовсе его возненавидела. Вот и зол он жутко на королевский приказ был, даже в наш дом не приехал, чтобы самолично кольцо свое надеть. Но даже Ворон не может ослушаться короля, клятва на нем крепкая.

– И его не смутило, что невеста уродина?

– Так он приходил к тебе в больницу-то, видел, что с тобой стало.

Не помнишь?

– Нет.

И тут Лисси соврала. Зачем? Чтобы склонить меня к бегству от ужасного нравом и черствого сердцем жениха, – тут же ответила я сама себе. Может, некромант не так и плох, как его малюют?

– И вовсе ты не уродина. Ты дурищу-то Гинбиху поменьше бы слушала. – Продолжая заговаривать мне зубы, матушка Зим смешала в чаше жидкость из склянок (она вспыхнула, как газовая горелка), подождала, когда опадут язычки пламени, и нанесла горячую мазь на мое лицо.

 – Прежней Тирриной красы у тебя нет, но ты и не безобразна. Даже твой ожог неприличен, как метка бордельных девок, недопустим для благородной аристократки, но не ужасен. Пятно побледнеет со временем, почти незаметным станет.

У меня опять закрались подозрения: неужели только я вижу в зеркале «вьюнок», а остальные – просто пятно ожога? Мы с Лисси никогда не обсуждали мой недостаток, но она всегда пыталась соорудить такую прическу, чтобы прикрыть мне виски.

Готово. Отступив на шаг, матушка Зим полюбовалась на дело своих то ли рук, то ли лап, покивала одобрительно головой.

– Ну вот, теперь тебя никто не узнает. А теперь дай-ка руки. У тебя слишком молодые руки, это подозрительно, милочка. Глаза пока не открывай, рано!

Закончив, колдунья вытерла мое лицо и руки влажным полотенцем.

– Можешь открыть глаза. Поди умойся, я полью.

Я подошла к умывальному тазику. Старушка поливала из кувшина, а я с ужасом смотрела, как краснеет вода в тазу.

Она что, заживо с меня кожу содрала? И руки… Боже, боже, что у меня с руками?

– Вытрись, – на плечо легло полотенце. – Через пять минут впитаются остатки зелья, и можно будет посмотреть, что получилось. Я пока принесу что-нибудь перекусить.

Вернулась бабка не одна, за ней шли две служанки, одна с подносом, вторая с зеркалом. Обе никак на меня не отреагировали.

– Поднос на стол, зеркало на подоконник поставьте, – распорядилась матушка Зим.