Золотко и дракон, или Не зли ведьму

Во время стазиса волосы, увы, не растут, а полпути Кайрен провел в саркофаге. – Алкоголь не оказывает на нас никакого эффекта. Из нас те еще ценители.

– Ну… какой-то оказывает. Меня вот в сон потянуло.

– Не понимаю, зачем ты это пьешь, если не нравится?

– Должны же мы, наконец, найти ту особенность, свойственную исключительно этой планете, которая позволила нашим слугам выйти из подчинения и поднять бунт. Причем, успешный. Единственно успешный за все века. Может, все дело в пограничном состоянии мозга, возникающего вследствие алкогольного отравления? У них тут есть пословица «Пьяному море по колено».

– У тебя не человеческий мозг, смею заметить. И разве эксперименты – наше дело? Тем более, разве это дело командира? Оставь это ученым. Наше дело – предоставить им все возможные образцы в необходимом количестве для изучения, а не дегустировать их. Ты рискуешь.

– Зануда. Мне скучно, Кайрен. Чем мне тут еще заниматься? Что интересного можно найти у дикарей? Единственное приятное открытие на этой планете – девушки.

– Ты коммодор, но ты – не аль-тар правящего дома, – усмехнулся Кайрен. – И тебе напомнить, что звание адмирала выше твоего?

– Адмирал планетарных войск не выше коммодора космической эскадры при исполнении им и его экипажем боевой задачи! – Сариан сверкнул глазами и гневно раздул ноздри. – Я могу и оспорить правомерность перехода командования на поверхности планеты к…

Черноволосый приподнялся и ловко извлек недопитый бокал из расслабленных пальцев командира:

– Дай-ка мне для образца эту дрянь… Пограничное состояние мозга, говоришь? Исчезает самокритичность и проявляется самоубийственная склонность к бунтам? Хм… Что-то в этом есть, Сариан.

* * *

Дракониды могли не опасаться скорого возвращения блистательного аль-тара.

Их центровой, сияющий как солнце, стоял на самом краю плоской крыши единственного в Грентоне небоскреба, похожего на воткнутый мундштуком в землю кларнет с очень широким раструбом.

Впрочем, музыкальные ассоциации – последнее, о чем думал Аррадор. Его искаженное холодной яростью лицо было обращено к морю, а немигающий взгляд следил за светлым пятнышком на горизонте, которое только драконий глаз мог разглядеть на фоне ослепительного неба и отраженных от морской глади солнечных лучей.