Черноводье

В ее бессвязной речи чаще всего повторялись слова «болванка» и «хуже, чем животное».

Боцман, тем временем, распорядился, чтобы матросы унесли куда-то лежавшего без движения урода. Я же тем временем, старался, как мог, успокоить Лану, уткнувшуюся лицом в мое плечо.

– Гарва это был, плотник корабельный, – сказал запыхавшийся боцман, вернувшись к нам. – Мы его в канатном ящике заперли. Вы это, госпожа, мои вам извинения – недоглядел. За ними за всеми углядишь, разве?

Лана лишь передернула плечами, презрительно сморщилась и отвернулась.

– Доложите капитану, – проговорил я.

– Уж доложено, – кивнул боцман. – Завтра сразу с утра приглашает вас пожаловать для разбору.

Я предложил Лане покараулить двери ее каюты до утренней вахты, но она помотала головой, ответив, что запрется при помощи одного простенького амулета, назвав себя дурой за то, что не сделала этого раньше. На этом мы расстались, и я отправился досыпать в свою каюту, хотя теперь сон так и не пришел ко мне до самого рассвета.

***

На другое утро все офицеры корабля – а таковыми, помимо Дрикера, считались я, Эрт и Морионе – собрались в каюте капитана, чтобы решить судьбу насильника, запертого в канатном ящике.

На самом деле, офицером считалась еще и Лана, но она так и не вышла с утра из своей каюты, которая в самом деле оказалась заперта каким-то образом, хоть и не имела замка. Когда я под утро попытался с ней поговорить, она сбивчиво ответила, что не намерена покидать каюту, пока ситуация не будет как-то разрешена.

Я был с ней согласен, и кипел негодованием. Может быть, я слишком долго прожил в здешнем мире с его жестокими законами, но в эту минуту был уверен, что за такое следует убивать. Эрт, кажется, был того же мнения: по крайней мере, на лице его отражалась мрачная решимость.

– Я считаю, что подобным людям однозначно не место на борту, – начал он дискуссию.

– А плотничать кто будет? – спросил его Дрикер, скорчив кислую гримасу. – Я тоже за эту самую дисциплину, но что будет, если у нас, скажем, руль поломается? Вы будете новый строгать, или, вот, господин Руман, может быть? Вы как, господин егерь, плотницкому делу обучены?

Я покачал головой.

– Вот, – кивнул капитан.