Холодные глаза

Возможно, будь я опытным фотографом-криминалистом, я почувствовал бы в этот момент свою абсолютную власть, и подтверждением тому была реакция всех находившихся внизу… Вдруг я подумал, что надо сделать общую фотографию прихожей, лестницы и входа в дом. И когда поднял камеру к лицу, все сотрудники мигом разбежались, а я сделал фото, которое потом разошлось по всем СМИ, включая два федеральных канала.

Именно о такой славе я мечтал… до того дня.

– Сюда, – сказал Заур и указал мне на дверь, – комната Карины. Старшая дочь, двадцать один год.

Сфоткай сперва это. – Он махнул рукой на дверную ручку, измазанную кровью.

Я ее сфотографировал, и мы вошли в комнату. Девушка, которой принадлежала эта комната, определенно обладала чувством стиля – и любила все белое. Белая кровать, белый диванчик и приставленный к нему белый рабочий стол, белый круглый пушистый коврик в центре. И белый большой рояль в углу комнаты. Только занавески были алыми.

– Сфотографируй ее, подходить не надо, – сказал Заур, но я не слышал его.

Я смотрел на рояль. Зачем он здесь? Что делает рояль в горах Дагестана? Конечно, это не огромный рояль из фильмов про Джеймса Бонда, сидя на котором поют роковые девушки в красном, но все равно, это же рояль, и видел я эту штуку вживую впервые.

Следователь применил весь свой опыт розыскной деятельности, чтобы прочитать вопрос на моем лице, и ответил на него:

– Она была пианисткой. Московская консерватория. Слышал однажды, как она играла. Ни хуя в этом не понимаю, но играла нереально.

Всяких Моцартов. Давай сфоткай все, где видно кровь. – Он указал мне под ноги.

Будто в трансе я успел сделать пару шагов внутрь и одной ногой ступил на ковер. На нем тоже виднелись кровавые следы. Я щелкнул его, а потом снова уставился на рояль.

Мне не очень хотелось поворачивать голову в сторону кровати, на которой при большом желании можно было боковым зрением различить тело девушки и очередное кровавое пятно. Но желания у меня не было. Ни большого, ни маленького.

Я продолжал смотреть на белый музыкальный инструмент. Она просто была там, и с этим нужно было смириться.

– Ну все, дай фотоаппарат, – скомандовал Заур, теряя терпение, затем попытался взять его у меня из рук, но я отшатнулся и решительно направился к девушке, чудом не наступив на кровавые пятна.

Девушка лежала на спине и смотрела почти прямо в потолок. Ее живот тоже был весь в ранах, а белое покрывало под ней уже не было белым. Ничего уже не было белым.