Фуэте на Бурсацком спуске

Но расскажи же подробнее, как случилась сама трагедия!

– Трагедия? Ну то как посмотреть… Нет худа без добра, хочу сказать, – краснел Коля. – Если б убийства не случилось, я бы не оказался тут, с… – Он чуть себя не выдал, ляпнув «с тобой», поэтому закончил очень странно: – тут, с потрохами… Ой, что я говорю…

Образовавшаяся в голове каша из романтики и прочих переживаний на корню пресекла все попытки Коли изъясняться здраво. И он вдруг выпалил:

– И тут внезапно, как сама любовь, на голову невинным оркестрантам упала женщина… Что я несу? Простите!

А в сущности, что он мог рассказать? Что женщина разбилась явно насмерть, но товарищ Морской все равно кинулся ее осматривать? И что сказал, мол, ее убили в пять часов? Толком Николай и сам ничего не понимал.

Почему Морской делал осмотр? Так вот ему захотелось. Почему Морского увели на допрос, а не опросили в зале, как всех нормальных людей? Так им в голову стукнуло. Кто, в конце концов, был убит? Нина Ивановна Толмачева.

Вытянув из рассказчика имя, присутствующие вдруг поменялись прямо на глазах. И шуточки, и светские вопросы – всё кончилось.

– Нино??! Мой бог, не может быть…

– Постойте! Коля, ты вполне уверен? Скажи, прошу, что ты ошибся с именем…

Присутствующие наперебой заговорили про жертву, которая оказалась и Нино? и Ниной Ивановной одновременно. Она занималась с Ларочкой рисованием. Она помогала деду Хаиму получить заказы от театра, когда красильня остро нуждалась в заказчиках.

Она заведовала кружком краеведов, который обожал Морской. Она была другом семьи…

– Пожалуй, я пойду? – Коля почувствовал, что тот, кто совсем не знал Нино?, сейчас здесь лишний. У людей горе, а он тут сидит, суп наворачивает… К тому же он вдруг вспомнил, что забыл отчитаться дяде. – Мне, в общем-то, пора…

– А далеко тебе идти? – спросила Двойра и вновь закрыла лицо руками, стараясь не показывать слезы.

– Конец Пушкинской. Общежитие возле стройки, – ответил Коля. – Совсем недалеко.

Пугать мать ночным приездом не хотелось, поэтому Коля решил заночевать у друзей в так называемом общежитии. Гигантский «Дом пролетарского студенчества № 1» вот-вот должны были достроить, и некоторые особо отважные студенты временно размещались под ним в переоборудованных строительных бараках.