Смерть у стеклянной струи

За двадцать лет тесной дружбы (точнее девятнадцать, ведь последний год никакого общения не было) он прекрасно изучил Колю и знал, что мыслительный процесс в этой буйной голове запускается лучше, если формулировать идеи вслух. А значит, будь на месте Владимира кто угодно другой, Коля точно так же делился бы сейчас мыслями, внимательно заглядывал в глаза и проверял реакцию.

– Не напомните, товарищ Горленко, почему мы с вами уже почти год не разговариваем? – не сдержавшись, перебил Морской.

Коля осекся и, кажется, тоже все вспомнив, разразился гневной тирадой:

– Черт! Как я не подумал, что вас и смерть мужа жены не отвлечет от собственной персоны? Но я отвечу! Мы разругались, потому что вы, – обращение на «вы» к особе своего пола в Колиной системе ценностей означало верх презрения, – вы назвали меня трусом и предателем.

И главное, за что? – В его интонации проскочила детская обида. – За то, что я ответил честно на ваш вопрос и сообщил собственное мнение.

– Сообщили прилюдно! – как можно хладнокровнее безжалостно напомнил Морской. – К тому же мнение это удивительным образом совпало с безопасным мнением большинства!

– Что же тут удивительного? – окончательно завелся Горленко. – Глядя на белое, нормальный человек черным называть его не станет… И вообще! – Коля вдруг скис. – Короче, товарищ Морской, давайте временно забудем разногласия! Нам еще убийство раскрывать, а вы капризничаете….

Владимир внезапно увидел, как Горленко изменился за прошедший год.

Нет, вроде бы все то же – бравый фронтовик, по сей день щеголяющий в военной гимнастерке, легенда угрозыска, окруженная восхищенными подчиненными, громадина, словно вырезанная скупящимся на изгибы монументалистом из камня… Но все же на лице теперь было полно морщин, и взгляд как будто тоже поменялся: уже не жег, а вроде как напряженно сверлил.

Морской был старше Коли на десять лет, а мудрее вроде бы на сто. Но сейчас, как ни странно, Горленко проявлял чудеса дипломатии, а старший товарищ, напротив, лез на рожон.

Надо было взять себя в руки, но согласиться на перемирие Владимир не успел. Только собрался, как Коля обернулся к стоящему рядом мальчишке-милиционеру и буркнул:

– Все ясно. Вызовите товарища Морского к нам на завтра для дачи показаний. Сейчас он бесполезен. Расспросим, когда будем точно знать о чем.

Так, собственно, Морской и заработал вызов в отделение милиции.