Под кровью грязь

Потом спохватился и поднес запястье левой руки к глазам. Три сорок. Чуть не проворонил.

Агеев вытащил из подсумка телефонную трубку, подошел к розетке и подключился. Начальник караула ответил не сразу, Агееву пришлось подождать секунд десять. Спит прапор, нарушает кусок устав, нарушает. А сам, сука, цепляется к оторванной пуговице.

– Да? – голос прапорщика сонный и недовольный, но никуда не денешься – сам требовал, чтобы с постов докладывали часовые не реже одного раза в двадцать минут.

– Докладывает часовой первого поста второй смены, за время несения службы на посту происшествий не произошло.

– Неси службу, – сказал прапорщик, – через двадцать минут смена.

Через двадцать минут смена. Это Агеев и сам знает, прапор всегда выгоняет смену с разводящим за десять минут до положенного времени. Уже больше года Агеев тянет лямку. Через день – на ремень. Ничего, все когда-нибудь кончается. Кое-что кончится сегодня.

От этой мысли Агееву даже стало жарко, в желудке засосало. Сейчас.

Все произойдет именно сейчас, и отменить этого уже нельзя. В часть уже приходил военный дознаватель, задавал вопросы и, если верить ротному писарю, интересовался графиком увольнительных. Не нужно этого, не нужно. И ведь понимал, что рано или поздно все закончится, и ничего не мог с собой поделать.

Агеев оглянулся через плечо в ту сторону, откуда должна была появиться смена. Дорожка между проволочными заграждениями освещена, дождевые капли, словно бы возникают под фонарями, покрывают лужи сетью оспин.

Нужно поторопиться. Время поджимает и нужно успеть сходить на второй пост к Шустову, а потом вернуться и встретить смену с разводящим напротив холодильника. Там всегда шумела вода. Продовольственным складам нужен мощный холодильник, тут все понятно, только вот зачем пост расположили сразу возле вечно шумящего решетчатого сооружения. Если часовому пришло бы в голову стрелять в том месте, то выстрела никто бы не услышал.

Полгода назад это проверяли сами солдаты. В караулке никто ничего не услышал.

Агеев поскользнулся и упал на правое колено. Ногу обожгло холодом, струйки воды побежали в сапог. Твою мать, задумался. Агеев зло отряхнулся и пошел быстрее. Времени уже почти не осталось. За поворотом, возле границы постов было темно. Слева смутно белела кирпичная стена, справа, за колючей проволокой виднелся фонарь над воротами продсклада.