Под кровью грязь

Агеев на несколько секунд остановился, чтобы дать глазам привыкнуть к темноте. Еще один идиотизм. Пост освещали тщательно, так тщательно, что все за постом терялось в кромешной темноте. Это чтобы супостат случайно не проглядел часового, шутили солдаты. Шутили и регулярно падали, споткнувшись об остатки заграждения.

Возле границы постов, в единственном на всем периметре охраны неосвещенном месте никак не могли обрезать металлические остатки опор старого заграждения. Поэтому лучше всего здесь было либо вообще не ходить, либо дать глазам освоиться с темнотой.

Агеев чуть не запаниковал, не обнаружив силуэта Шустова возле границы постов. У этого дебила могло вполне хватить глупости перед самой сменой отойти в противоположный край поста. А что ему, он, наверное, и холода не ощущает.

Нет, стоит. Молодец, Шустов, хоть что-то ты сделал правильно. Первый раз в жизни. И…

Агеев оборвал свои мысли и пошел навстречу Шустову. Шагов тридцать. Правая рука легла на цевье автомата, левая – перед магазином.

Двадцать пять шагов. Шустов движется, что-то сказал, но Агеев не расслышал – в ушах шумела кровь, и бухало сердце. Двадцать шагов.

Краем глаза заметил, как прошел мимо знака. Ушел с поста. Юридически он уже ушел с поста, совершил преступление. Все часовые делали это регулярно, сам Агеев неоднократно делал это, чтобы поболтать с часовым второго поста, но сегодня это словно подстегнуло его. Сделало его решение бесповоротным.

Десять шагов. Во рту пересохло, Агеев облизал губы.

Сейчас. Сейчас. Хорошо еще, что лица Шустова в темноте не видно. Просто светлое пятно под капюшоном.

– Чего гуляешь, блин, смена же сейчас пойдет, – наконец разобрал Агеев.

– Я… – попытался было придумать что-то Агеев, но пересохшее горло подвело.

– Чего? – не понял Шустов и остановился.

Поздно. Два шага, до него только два шага. Все, все, все, все… Сердце замерло, подкатившись к самому горлу. Агеев мысленно делал это уже неоднократно, но сейчас на него словно что-то нашло, он не мог двинуть ни рукой, ни ногой.

– Чего хрипишь, как с хером в заднице? – спросил Шустов.

Руки Агеева с силой подались вперед, штык – нож легко вошел в горло Шустова. Снизу вверх. Агеев почувствовал, как тяжесть наваливается на его автомат, как конец клинка со скрипом уткнулось в черепную кость.

Агеев шагнул в сторону, автомат весом убитого развернуло и наклонило к земле. Тело упало навзничь, сразу слившись с темнотой. В нос ударил сильный запах.