Гибель богов

Я оглянулся вокруг, выхватив из толпы несколько лиц.

Боярин Блуд стоял рядом с совершенно безучастным видом. Последние дни он чувствовал себя все хуже и хуже, так что нечего было удивляться его безразличию. Свенельд слушал жреца с удовлетворенной улыбкой – он явно соглашался с тем, что говорил Жеривол. Что касается Добрыни, то лицо его оставалось мрачным, как почти всегда. По крайней мере, я знал причину озлобления новгородского посадника – Добрыня никак не мог примириться с тем, что случилось с его малолетним сыном.

«А ведь Всеслава принес в жертву именно Жеривол, – подумал я осторожно, чувствуя, как мысленно хватаюсь за некую спасительную идею. – Интересно, знает ли Добрыня о том, кто убил его сына? Наверное, люди уже рассказали ему. Надо думать, Добрыня вряд ли питает к верховному Перунову жрецу теплые чувства. Вот и союзник у меня есть…»

Перед алтарем был сложен костер, который теперь запалили. Пламя слегка поиграло, разгораясь и схватывая дрова, а затем занялось – столб дыма поднялся к небу.

Не дожидаясь моего ответа, Жеривол стремительно скинул с себя парчовый наряд, и остался обнаженным по пояс. Его мускулистый торс и могучие мускулы были мне неприятны – в этой демонстрации грубой силы я видел неприкрытую агрессию и желание повелевать. Какое-то бесстыдство виделось мне в этой фигуре.

Он взмахнул рукой, и заиграла музыка. Взревели длинные трубы, загремели трещотки, заухал барабан. Протяжные звуки перемежались короткими, отрывистыми, и как ни вслушивайся, мелодию было не уловить.

Да и не было никакой мелодии: музыка должны была устрашать и подавлять волю – в этом и состояло ее назначение.

Жеривол пружинистой походкой пошел по кругу у запылавшего костра. Он приплясывал – сначала медленно, а затем все быстрее. Из одежды на жреце были только широкие шаровары синего цвета, а на голове – высокий колпак с вшитой сверху золотой звездой. Ноги, обутые в сапожки из мягкой кожи, двигались все быстрее, затейливее. Жеривол пустился в пляску вокруг костра, под устремленными на него взглядами сотен столпившихся людей.

Здесь были все: воины, вернувшиеся со мной из похода, женщины – наложницы из терема, бояре и киевские жители, пришедшие присутствовать на встрече князя.

Всем здесь, и мне в том числе, было ясно – готовится очередная человеческая жертва Перуну.

Когда в Киеве тревожились о том, почему так долго не возвращается рать, ушедшая в Булгар, жрецы с Жериволом во главе решили принести жертвы богам, и Перуну в первую очередь.