Его далекие, далекие женщины

А что, похожа?

– Просто вашего имени в православных святцах не найдешь. Но кто сейчас, – непринужденно улыбнулся он, – соблюдает давние жесткие каноны? Все смешалось…

– Вы… глубоко верующий человек?

– Увы… Вера впитывается с молоком матери… Или рождается в результате сильнейшего потрясения, когда ты – на грани жизни и смерти… Знаете, Лилиана, мне почему-то хочется знать о вас как можно больше… Вы… Вы очень мне нравитесь… Такие глаза, как у вас, я в Киеве еще не встречал… Как вам пирожное, нравится? Ну, я счастлив… Так вот, если взять в целом нашу планету, то такие глаза всего лишь у двоих из каждых ста ее обитателей, и у мужчин они встречаются гораздо реже, чем у женщин.

В некотором роде вы – уникум… И очень хорошо, что родились сейчас, а не в средневековье.

– Почему?

– Тогда считали, что зеленоглазые женщины наделены сверхъестественными способностями…

– Ведьмы, что ли?

– Можно сказать и так. Поэтому, не пугайтесь, пожалуйста, их первыми отправляли на костер инквизиции…

– Бр-р-р… – она зябко передернула плечами, а он укорил себя за длинный язык, не язык, а помело, и зачем он его только распустил – показать свою эрудицию? Но, кажется, он напрасно занялся самоедством, потому что Лилиана насмешливо спросила:

– Не трусите, что познакомились с колдуньей? Не бежит холодок по спине?

– Наоборот, радуюсь.

Я всегда любил красивых ведьм.

– И много их у вас было?

– Не очень-то, – он решил, что скромность более будет ему к лицу. – Вы – лучше всех… Скажите, Лилиана, а где вы работаете?

– Создаю красоту, – неопределенно ответила она.

– Безумно интересная, должно быть, профессия?

– Какое там… – пренебрежительно махнула рукой она. – Ладно, мне пора. Спасибо за кофе.

Они обменялись телефонами, причем Лилиана сделала это весьма охотно, что приятно обнадежило его – обручальное кольцо на безымянном пальце правой руки не значилось, значит, она не замужем, и забывчивость тут не причем – он не знал ни одной замужней женщины, которая бы вышла в свет неокольцованной…

* * *

Конечно, в амурных делах он был далеко не новичком, а достаточно искушенным сердцеедом, что вполне естественно для мужчины его возраста – как-никак, тридцать второй год идет.

И в отношениях с женщинами всегда отличался предельной честностью – никаких лживых признаний в любви, никаких обещаний завтра повести под венец, никаких клятв, что по гроб жизни будет верен ей, одной-единственной.