Его далекие, далекие женщины

Странное дело, но все его прежние пассии прекрасно понимали своего избранника на час, ни на чем не настаивая, ничего не требуя и не выторговывая, они, как и он, жили настоящим, сегодняшним, совсем не заглядывая в завтра, наверное, потому, что понимали беспочвенность и бесполезность этих затей, потому, видимо, что им было хорошо с ним, даже если близость ограничивалась единственно лишь сексом. Нет, он вовсе не напоминал машину для алькова, для низменных, но дарующих наслаждение утех, нет, чувства тоже имели место быть, но не того, видимо, накала, когда забываешь обо всем на свете и переполняешься эндорфинами и феромонами, как бокал с шампанским – бесконечными брызжущими пузырьками.

Поэтому крайне удивительно, но все это время после знакомства с Лилианой он думал лишь о ней, упрощенно сводя ее облик всего к двум деталям – неистовому жару волос и омытой дождем лиственной зелени глаз. Все остальное перед ними как-то меркло.

В пятницу, на четвертый день после волнующей поездки в троллейбусе, он не выдержал, сразу после обеда набрал ее номер и на предложение встретиться вечером услышал:

– Нет, нет, никак не могу.

Пятница для меня – главный день недели.

На вопрос, почему так, внятно не ответила, хотя ему показалось – какую-то нотку сожаления, что свидание не состоится, он в ее голосе уловил.

– А если в субботу?

– Тоже не могу. Занята буду целый день. Знаете что? Позвоните-ка мне в понедельник, ближе к полудню…

Ему оставалось только гадать, что мешает этой девушке с пылающей головой прийти на свидание.

Что ж, надо ждать понедельника, хоть это, по давней традиции, или, если хотите, общепринятому мнению, и тяжелый день. Как вскоре оказалось, все получилось наоборот. Так что народ, подумал потом он, тоже, бывает, ошибается.

Местом встречи стало уже известное ему кафе «Камелия», где подают обалденно вкусное пирожное с черносливом – до дома Лилианы, как он уже знал, отсюда рукой подать, что, видимо, послужило для нее той гирькой, которая склоняет чашу весов.

Вечер был заботливо согрет весной – апрелю уже готовился вот-вот наступить на пятки май, и все, кто сейчас торопился с работы домой или еще куда-то, были одеты налегке, почти по-летнему, он же, рассудив, что, может быть, придется возвращаться поздним часом и в одной джинсовой рубахе, хоть и с длинным рукавом, будет холодно, перебросил через руку куртку-ветровку, которую предусмотрительно прихватил еще утром.