Рыцарь в крысиной шкуре

Вскоре затих и огонь – насытившись, он потух столь же быстро, как разгорелся. И только черный столб дыма от костра простирался к облакам.

– Он был мне другом, – выдавил из себя Крефон. – Я не знаю, что толкнуло его на то злодейство, но как можно устраивать представление из такого?! – Старик резко развернулся и ткнул пальцем в сторону дымящейся груды углей.

Это была первая казнь, которую посетил Гериен. Раньше он не ходил на площадь Зари смотреть на сожжение пойманных им темных чародеев и ведьм. И, как оказалось, правильно делал.

Вопли Гектора Морбуса до сих пор звенели в ушах Гериена. Он не видел лица Гектора в огне, но можно было представить, какой вид имеет лицо сгорающего заживо человека. И Гериен представил.

– Вы сказали, что дружили с Гектором? – Спросил Гериен у великого магистра, чтобы немного отвлечься от увиденного.

– Дружил, – кивнул в ответ Крефон. – Я знал его еще парнишкой лет пятнадцати. Мы с его отцом сражались бок о бок за Муаранские холмы. Я предлагал Гектору пойти к нам в орден.

Стать экзекутором. Но Гектор всегда был своевольным парнем – он предпочел Академию.

– Не звучит, как начало истории злодея.

– Не звучит. Гектор был на редкость талантливым. И единственным здравомыслящим магом-стихийником из всех, кого я знал, – горько усмехнулся Крефон. – Сейчас я думаю – может, будь я чуть напористей в тот день… Быть может, и не было б всего этого?

– Не мне вам это говорить, магистр, но глядеть в будущее могут только Оракулы, – подметил Гериен. – Кстати, почему они ничего не сказали? Уж они должны были почувствовать неладное.

– Кто ж их знает, мальчик мой. Надо полагать, готовились к уходу.

Гериен не застал смену Оракулов – он в тот момент охотился на Гектора в Риазане.

Таркор и Зартий… – мрачно выдохнул Крефон. – Вон они стоят, – он указал пальцем на две каменные статуи, что высились на мраморном пьедестале в дальнем конце площади. Помимо них были и другие – еще семь пар.

Каждую сотню лет Оракулы сменялись. Они всегда приходили и уходили парами.

Посланники Света, способные видеть события грядущих дней. Когда срок столетнего правления Оракулов близился к концу, они выбирали из числа своих учеников преемников, которые займут их место. После этого провидцы выходили на площадь Зари и стояли в ожидании последнего в их жизни рассвета. Ощутив на себе первые лучи нового года, они застывали навеки. То, что стояло на пьедесталах, – это вовсе не памятники. Статуи и были тем, что осталось от Оракулов минувших веков.