Одноглазый Валет

Он сел, опустил голову. Струйки воды лились с седых волос. Антон, сжимая в руках консервную банку, тихо, с некой стыдливостью попросил:

– Можно я сбегаю на холм, посмотрю, как причаливает паром?

Не поднимая и не вытирая лицо:

– Можно.

Мальчик помчался наверх, и уже на середине пути оглянулся – сгорбленная фигура деда выглядела худой и обыкновенной. Старик вздрогнул, выпрямился, увидел Антона и, преодолевая отдышку, прокричал:

– Возвращайся, внук.

***

Стены лаза сжимали по бокам.

Это была узкая кишка, где капало, хлюпало и смердело. Антон протискивался по ней вперёд, давился убийственной вонью. Мелкие противные комары кусали за нос, застревали в ресницах. А он полз и бубнил:

– Возвращайся, возвращайся.

Может он и правда возвращается?

Куда?

Нет – к кому?

Он прекрасно знал к кому. Он был уверен в том, что делает. И какой вопрос задаст, тоже был уверен.

Потянуло свежим воздухом. Впереди забрезжило светлое пятно, манящее чистотой и теплом.

Антон из всех усилий полез к свету, обдирая локти об мокрые камни. Выскочил сквозь мох и траву и взглядом упёрся в нацарапанную на скале надпись: «фух забрались!» Тут же на уступе чирикала птичка – то ли галчонок, а то ли воробушек. Птичка спрыгнула на макушку Антона, щипнула за волосы и упорхала прочь.

Он выбрался из лаза, помог выкарабкаться Кире. Они стояли на краю обрыва, преисполненные внутреннего благоговения перед монументальностью уходящих к самому горизонту остроконечных заснеженных гор.

Снег блестел на солнце. В бездонных ущельях таились туманы. Высоко-высоко клин перелётных птиц плыл в бескрайнем сияющем просторе.

Антон чувствовал, как медленно утрачивает связь с прежним собой, и чем пристальнее он всматривался в фантастическую явь, тем глубже перепахивало его душу осознание своей суетности, мелочности, пошлости.

– Идём, – томным звуком послышались слова Киры.

Вдоль обрыва вела тропка и поворачивала за угол скалы.

Оттуда доносилось шипение водопада. Точка, намалёванная красной краской на одном из камней, как бы вопила: «Сюда!»

– Идём, – ответил Антон с тревогой.

Хоть и сияло солнце (которое теперь не клонилось к горизонту, а стояло в зените), но на дальнем краю неба изгибалась серпом и подсматривала луна. И не одна луна приглядывалась, – и слепящие вершины гор взирали на путников. Ждали чего-то.

Водопад тёк по ложбине изящным потоком.