Все стороны злосчастной медали

Небрежно кинув ключи к моим ногам он произнес:

– До свидания, мистер Хофманн.

Ну я тебе это припомню.

Целый день я провел в городе. Я пытался сообразить, как лучше поступить далее.

За это время в моем желудке побывал один лишь кофе. Мозг отказывался придумывать схему, которую бы я посчитал идеальной. Что-то подсказывало мне, что пока я остаюсь в городе, я жив. Поездка в Чехию – это капкан, ловушка, смерть.

Проходя вечером по набережной, я вдруг обнаружил в себе чувство покоя. Хорошая у меня всё-таки жизнь, интересная.

Сейчас бы только избавиться от лишних проблем, закончить это дрянное дело и можно жить. Да, чувствуя петлю на шее, всегда вспоминаешь о жизни. В остальные дни это просто рутина.

Я закурил и уставился на воду. Что-то подступило к горлу, слёзы стали наворачиваться на глаза, но я вовремя вспомнил, что мальчики в таком возрасте не плачут. Бросив окурок в воду и пронаблюдав, как его уносит течением, я медленно побрел в сторону отеля. Было уже прохладно, и я сунул руки в карманы брюк, сжав их при этом в кулаки.

Вечер хотелось растянуть и остаться в нем еще надолго.

Поднявшись в номер, я стал медленно нехотя раздеваться. Пройдя в основную комнату, я увидел женский силуэт в кресле. Я включил свет.

– Привет, Карл.

Ух ты.

Сказать, что я не ожидал её появления в этой истории – ничего не сказать.

Эпизоды моей жизни. Глава 6. Окно

Правила этой жизни – ставить больше вопросов, чем давать ответов.

– Привет, Элен.

– Нам нужно срочно поговорить…

– Как ты нашла меня и как попала в номер? – я прервал её, застёгивая обратно рубашку.

– Это не так важно.

– Знала бы ты, что со мной происходит, так бы не думала.

– Я знаю, Карл, в том и дело.

Я замер, и моё лицо изобразило разом все возможные вопросы. Я явно недооценил необычность моей жизни.

– Эээ…, – начал было я.

– И про наркотики, и про Виктора.

– Кто ты?

Она поправила прядь.

Как же ты изменилась, Элен. Длинные волосы теперь были убраны наверх, и только одна прядь спускалась по правому виску.

Глаза не были привычно подведены. Всё, что осталось – это их цвет. И сидела она как-то иначе – прямо. Грудь была закрыта платьем серо-молочного цвета без декольте. Совсем скучно. Губы, на которых я раньше часто видел улыбку, изменили форму так, будто никогда не отражали никаких эмоций. Я понял, что настоящей Элен я никогда не знал.

– Скажем так, – она привстала и направилась ко мне, – я работаю на правительство. Всегда работала.