На краю Ойкумены

У дома росли старые оливковые деревья. Их огромные узловатые стволы причудливо переплетались, и задумчивый взор художника находил в них очертания людей и животных. Одно дерево напоминало коленопреклоненного великана, поднявшего над согнутой шеей широко расставленные руки. У другого корявые выступы ствола сливались в скорченное страданием, безобразное туловище. И все деревья сгибались, казалось, с усилием подталкивая вверх тяжелую массу бесчисленных ветвей, покрытых серебристыми мелкими листьями.

По другую сторону дома мелькнула женская фигура в праздничном ярко-синем химатионе с золотыми блестками.

Художник узнал дочь в тот самый момент, когда девушка скрылась за склоном холма. Неслышно ступая босыми ногами, к Агенору приблизилась его жена и села рядом.

– Тесса опять пошла в сосновую рощу к Пандиону, – сказал художник и прибавил: – Дети думают, что нам неизвестна их маленькая тайна!

Жена его весело засмеялась, но, внезапно став серьезной, спросила:

– Что ты думаешь о Пандионе теперь, когда он прожил у нас больше года?

– Я полюбил его еще больше, – ответил Агенор, и жена согласно наклонила голову.

 – Но… – Художник замолчал, обдумывая дальнейшие слова.

– Он хочет слишком многого, – закончила за него жена.

– Да, он хочет многого, и много ему дано от богов. И некому научить его – я не могу дать ему то, что он ищет, – сказал художник с ноткой грусти в голосе.

– А мне кажется, что он мечется, не находя себя… Он не похож на других юношей, – тихо сказала жена.

 – И я не понимаю, что ему еще нужно, а иногда просто жаль его.

– О милая, ты права: не даст ему счастья стремление достигнуть того, чего никто не сумел еще сделать. А тревогу твою… Я понимаю ее причину: ты боишься за Тессу?

– Нет, не боюсь, дочь моя горда и смела. Но я чувствую, что любовь к Пандиону может принести ей много горя. Плохо, когда человек, как Пандион, одержим исканиями – тогда любовь не излечит его от вечной тоски…

– Как излечила меня, – ласково улыбнулся жене художник.

 – А когда-то я, пожалуй, походил на Пандиона…

– Ну, нет, ты всегда был спокойнее и крепче, – сказала жена, погладив седеющую голову Агенора.

Тот смотрел вдаль, за деревья, куда скрылась Тесса.

Девушка торопливо шла к морю, часто оглядываясь, хотя и знала, что так рано в праздничный день никто не пойдет в священную рощу.

От белых обрывов бесплодных каменистых гор уже веяло жаром.