Боевая машина любви

Несмотря на показное спокойствие, Зверда, как и Вэль-Вира, была вне себя от ярости.

Под дверью в зал для аудиенций сидели трое. Дворецкий и двое телохранителей баронов Маш-Магарт. До них доносилась господская брань, крики и грохотание мебели. Разобрать слова было невозможно. Но и так можно было догадаться: хозяева не в духе.

Глава 1

Гамэри!

Земляное молоко непригодно для питья. Но многие пьют его с удовольствием.

    «Мемуары». Лид Фальмский

1

Это место, наверное, было бы признано священным, а вода

из каменной чаши славилась на весь Север как целебная и чудодейственная.

Так случилось бы, если б некогда нашлись маги и воины, которым оказалось по силам сломить гордость баронов Фальма и лишить здешних властителей их исконных привилегий.

Возможно, водой из этого источника исцелялись бы от бесплодия немолодые жены харренских наместников, а на поросших черными елями склонах горы Вермаут краснели бы черепичные крыши охотничьей резиденции самого сотинальма.

И гладко выбритые, благоухающие дорогой туалетной водой егеря – отпрыски мелкопоместных, но многодетных дворян – тянули бы из смердов-браконьеров кишки, в полном соответствии с лесным правом сотинальма Фердара.

Возможно, это место было бы названо проклятым, хуммеровым, а вода, горьковатая и словно слегка протухшая, была бы признана колдовской эссенцией, средоточием мерзости порока.

Тогда коллегия жрецов Гаиллириса из Ласара сокрушила бы чашу серебряными молотами, совершила обряд очищения и объявила гору Вермаут запретной.

Тогда егеря тянули бы кишки из смердов не только за порубки в государственных лесах, но и за простой проход через запретную землю. Охотничьей резиденции сотинальма на горе не было бы, а вместо нее стояли бы две-три приземистых охранных крепостцы на десять – пятнадцать солдат каждая.

Однако никто и никогда не смог принудить баронов полуострова Фальм отказаться от исконных привилегий и допустить в свои земли представителей имперской власти.

А потому гора Вермаут не была ни священной, ни проклятой, ни запретной.

О свойствах воды из источника местное население имело более чем смутные представления, что порождало слухи самые противоречивые.

По поводу горы не существовало писаного закона, не было устных распоряжений. Любой мог прийти к чаше – хлебнуть странной влаги, скривиться на ее горечь, умыться, а то даже и искупаться. Да вот только охотники давно перевелись.