Поручик Ржевский и дама-вампир

Если бы не я, мы с мужем давно бы разорились.

– Ужасно! – Ржевский постарался вложить в этот возглас побольше сочувствия, но получилось с трудом, ведь поручик внутренне ликовал.

– Я и сейчас не на прогулке, – продолжала жаловаться дама, зажав под мышкой хлыст и убирая серебряный стакан обратно в сумочку. – Ездила по делу. Договаривалась о покупке мёда. У нас в имении винокуренный заводик, а мёд нужен, чтобы делать крупник. Крупник это…

– О! Я знаю! – радостно подхватил Ржевский, оставив, наконец, ведро. – Это ликёр на меду и травах.

Очень вкусно. Жаль, что в наших краях его редко встретишь.

– Вы ценитель?

– Да. Пригласите на дегустацию?

– Приезжайте хоть завтра, – дама кокетливо улыбнулась.

– Завтра? Я думал, крупник готовится месяц.

– Предыдущая партия уже готова.

Всё шло как нельзя лучше, но именно в это время со двора Ивана Щербины выехала коляска, в которой сидела Тасенька, а кучер, повинуясь указаниям Ерошки, остановил экипаж как раз возле колодца.

Тасенька, проявляя такт, ничего не сказала поручику и старалась смотреть в сторону.

Она так талантливо играла безразличие, что можно было подумать, будто коляска остановилась здесь случайно. Но всё испортил Ерошка:

– Что, барин, едем?

– Кто это? – спросила Крестовская-Костяшкина почти ледяным тоном. И, разумеется, имела в виду не Ерошку, а Тасеньку.

– А это… это… это… – Ржевский не решался сказать: «Это мой друг Таисия Ивановна». Поручик сильно сомневался, что прекрасная полячка верит в возможность дружбы между разными полами.

Одно слово могло стать роковым и перечеркнуть все успехи, недавно достигнутые на польском фронте, но тут из ворот выехал Петя в своём экипаже.

– А вот, кстати, и жених её, – облегчённо выдохнул Ржевский.

– Жених? – Голос Крестовской-Костяшкиной потеплел.

– Да, – небрежно ответил поручик. – А я так – друг семьи. – Он выдержал небольшую паузу. – Вы не шутили на счёт дегустации? Завтра я бы с радостью приехал.

– Приезжайте к четырём часам. Буду ждать.

– А муж?

– Я ему скажу, что вы приедете.

Но он вряд ли запомнит. Слишком увлечён своим театром. Ставит новую пьесу, но я даже не знаю, о чём она. Он всё держит в секрете.

Крестовская-Костяшкина стянула с левой руки перчатку, и Ржевский, с величайшим почтением взяв руку красотки в свою, приник губами к основанию пальчиков.

– До свидания, мадам.

* * *

Когда коляска выехала из деревни, Тасенька всё равно не спросила, с кем Ржевский беседовал у колодца.