Матросская Тишина

Волосы генерала цвета переспевшей ржи были гладко зачесаны на пробор, светло-серые глаза, отдающие голубизной, когда он улыбался, и слегка удлиненный овал мужественного лица выдавали в нем классический образ великоросса, какими они часто предстают перед нами на картинах русских художников прошлого века.

– Прошу садиться, – генерал взглядом указал на стул, стоявший у приставного столика, вплотную примкнутый к большому письменному столу и образующий с ним одну плоскость.

Яновский сел и тут же заметил, что генерал нажал кнопку в селекторе.

– Слушаю вас, товарищ генерал! – раздался за спиной Яновского приглушенный голос дежурного капитана.

Генерал взглянул на наручные часы и бросил через плечо Яновского капитану:

– Двадцать минут меня не будет.

– Понял вас, – четко ответил капитан, и Яновский услышал за своей спиной глухой хлопок притворенной двери.

– Говорил мне о вас Гордей Каллистратович.

Просил помочь, чем можем, – сказал генерал, пододвигая Яновскому пачку сигарет. – Курите?

– Спасибо… – Яновский размял сигарету, прикурил от зажигалки генерала, протянутой через стол.

– Как точно формулируется тема вашей диссертации? – спросил генерал.

Яновский назвал тему. Генерал встал, прошелся вдоль стола, опустив голову, словно что-то выискивал глазами на солнечных квадратах до блеска натертого паркета.

– Замах широкий. На эту тему можно написать десятки фолиантов. Жгучая социальная проблема!.. – И он почти по слогам повторил тему диссертации Яновского: – «Воспитание подростка в семье». Я бы эту тему сузил до такой примерно формулировки: «Педагогические срывы в воспитании подростков в семье и их последствия».

– У меня эта тема, Иван Николаевич, идет отдельной главой, – вставил Яновский, воспользовавшись паузой генерала.

– В одной главе этой теме, пожалуй, будет тесно.

А впрочем, не я вам судья. У вас все утверждено на кафедре, оговорено с научным руководителем, и, как мне представляется, у вас не за горами защита. Я правильно говорю?

– Да, месяца через два-три планируется защита. – Яновский почувствовал, что перед ним не просто генерал, наделенный высокой административной властью, но человек образованный, мыслящий глубоко и остро.