Олимпионик из Ольвии. «Привидения» острова Кермек (сборник)

Водосборник устроен был так, что дождевая вода со всех крыш стекала в соединённые между собой желоба, из желобов – в трубу, а из трубы – в большой круглый колодец, устроенный в углу двора.

Услышав во дворе голоса, из гинекея[44 - Гинекей – женская половина древнегреческого жилого дома.] вышла жена Фокрита – хрупкая миловидная женщина с простенькой и в то же время изящной причёской на голове, одетая в длинный, чуть ли не до пят, белый полотняный хитон.

– А я-то думаю, кто к нам пожаловал? – приветливо улыбнулась она.

 – Хейре, Софон! Какими ветрами?

– Хейре, Мелисса! Всех тебе благ! А ветрами?.. Да всё теми же, нашими, степными.

– А это что за парнишка с тобой? Уж не сын ли? – поинтересовалась Мелисса, хотя и так уже догадалась об этом. Спросила единственно для того, чтобы доставить приятное гостю.

– А то кто же? – в голосе Софона послышалась плохо скрытая гордость. – Плавтом зовут.

– Будь счастлив, Плавт! – хозяйка одарила мальчишку доброжелательной улыбкой и не без доли зависти заметила: – Тебе есть чем гордиться, Софон.

– Мелисса! – взял жену за руку Фокрит. – Люди с дороги. Организуй чего-нибудь поесть. Да и нам уже пора бы подкрепиться. Вот и позавтракаем вместе.

– Где будете завтракать? В столовой?

– В столовой? Нет, пожалуй, будет лучше здесь, во дворе. На улице уже достаточно тепло. Ты тоже к нам присоединяйся. И Тимона позови. Он сам при чужих людях не осмелится сесть за стол.

Мелисса возвратилась в дом, и вскоре оттуда вышли две рабыни – молоденькая и постарше.

Они поставили на стол низкую плетёную корзину с продолговатыми ячменными лепёшками, корзинку поменьше с хорошо сохранившимися за зиму головками чеснока и лука, большую тарелку с зажаренными голубями под чесночным соусом, запах которого тотчас распространился по всему двору, и расписанный белым по чёрному кратер с вином. Затем на столе появились кувшин с чистой водой и несколько чаш. Прежде чем сесть за стол, Фокрит, Мелисса, Софон, Плавт и Тимон, как надлежит, совершили омовение, говоря проще, помыли руки и вознесли молитву покровителю Ольвии Аполлону. Тимона хозяин усадил между собой и Плавтом.

Фокрит и Софон – давние приятели, а поскольку виделись они редко, то поговорить у них всегда было о чём.

– Такое впечатление, что Ольвия хорошеет не по годам, а по дням, – заметил между прочим Софон, макая в разбавленное водой вино кусок лепёшки. – Я перестаю узнавать этот город. Хотя и бываю здесь не так уж редко. В чём дело?

– Ты не всё ещё видел.