Карл, герцог

42

Чем, чем, чем писать? Чем? Мартин брел среди дробной и частой россыпи вздорных бугров, выбеленных цветущим боярышником. Здесь не было никого. «И ничего», – присовокупил он, устав вглядываться в заросли, теряя надежду найти искомый скриптор.[79 - Скриптор — здесь: инструмент для письма.]

Ему повезло, ибо фаблио.

В вяз, раскрашенный молнией в сотни переливчатых оттенков черного, был вонзен тончайший стальной грифель, какие уже не в ходу, ибо все саги давно записаны, а все цезари давно зарезаны.

Не менее получаса Мартин потратил на составление своей печальной истории в подобающем духе, небрегая гудением пчел, голодом, любовным зудом, некстати ударившим в чресла и преодоленным благодаря сферическому образу мыслей.

Убить Карла необходимо, ибо любить его более невозможно.

Мартин вложил свое послание в берет, засунул берет под голову вместо подушки и закололся грифелем.

43

Сен-Поль, господин распорядитель, присел на корточки и макнул пальцы в темную лужицу.

Клюквенный морс? Малиновый сироп? Киноварь? Он посучил пальцами, перетирая пробу, понюхал, пожал плечами, лизнул.

Черт, настоящая.

Господин распорядитель вскочил на ноги и нервно прошелся – три шага назад, два шага вперед.

Ему через час воспарять душой Роланда, а он дрыхнет с железякой в груди и изволит быть мертвым помимо фаблио. Я отрицаю ботинки, каблуки, подошвы,[80 - «Я отрицаю ботинки, каблуки, подошвы…» – Обыгрывается популярное средневековое богохульство «Je renie Dieu!» (букв.

«Я отрицаю Бога»). Зачастую, чтобы не поминать имя Господа всуе, французы говорили «Я отрицаю ботинки». Сен-Поль отрицает внушительный список предметов, то есть загибает куда круче.] сапоги, хрустальные туфельки, пояса девственности, бутылки, брудершафт и заколотое тело в кустах боярышника.

Сен-Поль пощупал горло Мартина. Холодное, биения нет. На устах немецкая тонкогубая ухмылочка. Ангелов видишь, да?

В самом деле красивый – сбивая щелчком с Мартинова неодушевленного носа жука-мертвоеда, согласился Сен-Поль, все еще не решаясь заглянуть в будущее, где громыхали чугунные жернова неопределенных и множественно-вероятных последствий.

Распорядитель поцеловал Мартина в улыбку – так, на память.

44

Граф головою на плечо поник

И, руки на груди сложив, почил.

К нему слетели с неба херувим

И на водах спаситель Михаил

И Гавриил-архангел в помощь им.

В рай душу графа понесли они.