Маршал… и другие

Воцарившееся молчание нарушил налетевший на солдата замполит полка:

– Ты кто такой? И что тут делаешь! – заорал он, мгновенно осознав всю запредельную глупость своего вопроса.

– Рядовой Карпенко из караульного взвода, товарищ подполковник! – несчастный Карпенко начинал понимать, что влип в какую-то неприятную историю, как бы тут пару-тройку нарядов вне очереди не схлопотать.

– Марш отсюда, и чтобы больше духу твоего в этом месте не было!

Провинившийся не заставил себя ждать и быстрым-быстрым шагом, почти бегом, поспешил удалиться от туалета и от взбешённого почему-то начальства.

– Пожалуйста, товарищ маршал, туалет в Вашем распоряжении!

– Да уж, спасибо, подполковник, – медленно произнёс главком, открывая захлопнувшуюся дверь, и, недовольно потянув носом воздух, добавил, – а насчёт его духа ты поздновато сказал.

Происшедшее испортило настроение не только маршалу, но и всем офицерам, так тщательно готовившим приезд главкома. Столько стараний, столько усилий, и всё пошло прахом из-за какого-то недотёпы.

К счастью, неприятное впечатление от непредвиденного инцидента сгладил удачный ход учений. Лётчики не подвели, точно рассчитав точку десантирования. Не подкачала и крылатая пехота – почти все приземлились на допустимом нормативами расстоянии от места сбора парашютистов, только пару десантников внезапный порыв ветра унёс немного дальше, но главком мог их и не заметить.

Командир полка доложил маршалу об успешном окончании выброски, на что услышал в ответ:

– Сам вижу, а те двое далеко улетели? К противнику в плен?

«Всё разглядел старый чёрт!» – подумал про себя полковник.

– Да нет, товарищ главком, аккурат, на берегу реки приземлились, даже ноги не замочили!

– Ну ладно, раз так, будем считать, что десантирование произведено успешно!

Все с облегчением вздохнули, командир полка приказал сворачивать лагерь. Началась обычная для такого дела рутина – демонтировали шатровые навесы, оптические приборы, складывали имущество в грузовик.

Пора бы начальству покинуть полигон, но главком не торопился, похаживая с сомкнутыми на груди руками вокруг суетившихся солдат. Почти как Наполеон на известной картине. Не могли раньше высокого начальства разъехаться и остальные офицеры. Тем более, что на лице главного действующего лица учений, а им, как правило, всегда является проверяющий, особого удовлетворения от прошедшего мероприятия не замечалось.