Судьба такая

Установилась не по сезону студёная погода, за двадцать градусов, даже удивлённые ранними холодами птицы, казалось, примёрзли к ветвям деревьев и крышам домов, а пузатые голуби не разгуливали по перрону в поисках чего-нибудь съестного. Однако люди не замёрзли, вдоль путей ходили станционные рабочие, из теплушек выскочили покурить на свежем воздухе красноармейцы, и несколько одиноких торговок предлагали бойцам свой незатейливый товар. Воеводов тоже вышел, свернул «козью ножку», пайковые папиросы кончились накануне, и теперь он, как и все, обходился самокрутками.

Сам железнодорожник, он с неожиданным для себя любопытством оглядывал станционное хозяйство и людей, его обслуживающих.

А там все были заняты делом: один путеец шёл и стучал молоточком по колёсам, другие суетились около водонапорной башни. Паровоз заправляли водой, и можно было свободно, не ожидая громкой, переливающейся на все тридцать три дублирующих голоса команды «По вагонам!», пройтись по мощённой булыжником платформе, поизучать деревенский товар в лотках и корзинах и, чем чёрт не шутит, сторговать что-нибудь у закутанной в три платка тётки с худющим лицом.

Начфин выдал оклад за два дня до отправления, поэтому красивыми серыми купюрами с лётчиком Воеводов был обеспечен, имелась даже два десятка синеньких двадцатипятирублёвок.

– Сушёные яблоки! – кричала надрывно пожилая женщина.

– Солёные огурчики! – вторила ей другая.

Ни то, ни другое не интересовало Павла Петровича. Он подошёл к старухе с вязаными варежками. Сам удивился, кому она продавала свой товар, здесь теперь, кроме воинских эшелонов, вряд ли кто останавливался, а солдат снабжали уставными рукавицами.

– И кто же у вас покупает варежки? – неожиданно для себя поинтересовался Воеводов, поздоровавшись с бабулей.

– Знамо дело кто, твой брат, служивый, как ты, вон у тебя есть что на руки одеть, а вчерась поезд проходил с грузинами аль армянами какими-то, так у них и шинелишки были тонкие, а варежек-то и вовсе не видели они. Очередь ко мне стояла, всё, что навязала за два месяца, продала, домой бегать пришлось.

Я им тока сказала: вы, болезные, подождите, я сичас, так они и подождали.

– Ну у наших-то у всех есть чем руки согреть, это вы зря на морозе стоите.

– Так мы в здании греемся, пока эшалона нет, да и не только варежки у меня, вон и носки вязаные, погляди, твой размерчик тоже имеем, – сказала торговка, бросив взгляд на новенькие валенки лейтенанта.

– Спасибо, бабушка, я лучше чего другого присмотрю.