На корабле полдень

– Гришенька! Ну войди в мое положение! Сотни зоологов, сотни биологов не задумываясь отдали бы жизнь за одну возможность посмотреть на живого рифового броненосца… В природной среде…

Григорий даже бровью не повел.

– Ну милый… Ну пойми же меня, – Афина уцепилась за рукав его комбинезона.

Только в эту минуту она заметила, что по гладко выбритым скулам ее мужа быстро катятся две слезинки. До этого она ни разу не видела его слез.

Вдруг Афине стало мучительно стыдно.

Это какой же жгучей, раскаляющей душу должна быть боль, чтобы взор Григория Болотова, спокойного, как удав, и рассудительного, как собрание сочинений Аристотеля, затуманился слезой.

И эту боль причинил ему не какой-нибудь рифовый броненосец. А тварь куда более жестокая и эгоистичная, самка хомо сапиенса. Она, Афина Железнова.

– Гришенька, ты прав… Не знаю, что на меня нашло… Конечно, я не буду погружаться… Извини меня, пожалуйста, – покаянным шепотом сказала она и обвила его шею своими руками.

И хотя Григорий стоял истуканом, не произнося ни звука и не двигаясь, несмотря на то, что в его лице не дрогнул ни один мускул, Афина знала: он оттает.

Пусть и не скоро, но он простит ее – это наверняка. Ведь она все поняла, и никогда больше, никогда…

Глава 11

Синие елочные игрушки

Май 2622 г.

Остров Среда, архипелаг Буровского

Планета Грозный, система Секунда

Ссора закончилась нежным примирением, и Афина, не стирая с алых губ улыбку, побрела на камбуз хлопотать по поводу обеда.

В отличие от своего любимого, трапезничавшего, так сказать, налетами, она привыкла завтракать, обедать и ужинать в строго определенное время.

Даже получасовая задержка выводила ее из душевного равновесия. И лишь чрезвычайные обстоятельства могли заставить ее отложить ужин на час!

Афина поглядела на часы. Половина пятого вечера. А ведь обед у них – в шестнадцать тридцать! Ну, максимум, в шестнадцать тридцать пять!

В составленном еще неделю назад меню на текущий день значились: суп-пюре из белых трюфелей и зеленой бретонской спаржи со сливками и укропом, креветки, обжаренные в горчичном масле с гарниром из дикого риса, и кисель из золотистого киви.

Все три блюда Афина обожала. Она с ласковым нетерпением нажала на сенсоры панели электронного кока. Подтвердить, еще как подтвердить! И побыстрее…

Через пятнадцать минут поднос с блюдами, каждое из которых было накрыто элегантным посеребренным колпаком, уже клубился ароматами.