Чужое лицо

Плакала долго, навзрыд, дергая худенькими плечами. Я никогда в жизни не успокаивал плачущих женщин и тут только подставил плечо под ее мокрые глаза. Сейчас истерика закончится, начнутся расспросы – что сказать ей? Что я рыцарь, специализирующийся на спасении юных дев? Но для того чтобы спасти, этот же рыцарь похитил ее и заточил – даже не в замке, в убогой комнатушке. Господи, неужели это делал я? Что у меня, вместе с поганой мордой было такое же поганое нутро? Зачем я пошел на это? Кому мстил за свое убожество? Конечно же, все делалось не ради денег, я просто утверждал себя, идиота, в этом мире, я хотел, чтобы со мной считались…

Хватит о прошлом, с ним покончено.

Только что же мне делать с Настей? Перво-наперво сообщить родителям, что их дочь здорова, по крайней мере жива.

– Ты москвичка?

– Нет. – Она уже чуть-чуть успокоилась. – Я из Кемерово.

– Телефон дома есть?

– Я из деревни, сто километров от города. Там нет телефонов.

– Как же нам быть? Домашних надо ведь успокоить, они там наверняка с ума сходят.

– У меня только мама. Я ей пишу в месяц по письму.

Хорошо хоть то, что начала говорить. Отец четыре года как умер. Пьяный был, зимой не дошел домой, свалился в канаву и замерз. Жить стало легче, хоть какие-то деньги появились, а то ведь раньше все – на водку. Прошлым летом Настя закончила школу, приехала в Москву поступать в медицинский. Все сдала без троек, но – не прошла по конкурсу. Возвращаться в деревню не захотела, нашла место в общаге, работала уборщицей, нянечкой в больнице, сейчас в отпуске, готовилась снова поступать в институт.

Это значит, и на работе ее не хватятся. Могут только соседки по комнате тревогу поднять.

– Звони туда, успокой их, скажи, родственницу нашла, у нее пока гостишь.

– Зачем звонить? Разве я не поеду туда?

– Обязательно поедешь. Но не раньше, чем мы уладим кое-какие формальности. Эти, которые тебя держали, – тут я ощутил, как прилила к вискам кровь, – они не спрашивали про общежитие?

– Спрашивали, даже, по-моему, ездили туда.

Они все не верили, что за меня никто не даст выкуп.

– Тебе нельзя никуда выходить из этого дома, – твердо сказал я. – Они могут охотиться за тобой, понимаешь? Ты ведь видела их, значит – свидетель.

– А разве вы их не арестуете? – Она вскинула на меня глаза, спросила с надеждой: – Вы ведь из полиции?

Я не стал вдаваться в подробности.

– Они пока на свободе, все четверо. Их ведь четверо было? Никто, кроме них, в ту квартиру больше не заходил?

– Четверо.