Когда ты устанешь от жизни

С чего-то мы все начинаем своё путешествие в этот странный, невидимый, но порою весьма ощутимый духовный, психический мир. Мы не можем потрогать вс? то, что он нам предлагает, но он может затронуть глубочайшие стороны нашей души, разбудить в нас доселе сокрытые силы, и чтоб как-то себе объяснить эти чувства-явления, которые часто необъяснимы, мы придумали свой тайный код, то бишь символы, которые наделяем той силой, что затронула нас изнутри. Вечный круг.

Я покину Легион однажды, не сумев совместить эту деятельность с научной работой, хоть последняя будет связана тоже с духовной, психической сферой.

Спустя время ко мне позвонят из прихода, который я больше не буду уже посещать, и попросят прийти на собрание нового легиона Марии поделиться опытом с его членами, ведь мы были почти пионеры. Я поблагодарю их за звонок и откажусь.

***

"Взвейтесь кострами синие ночи… " приходит мне в соцсеть поздравление с Днём пионерии от старого знакомого, спустя тридцать три года после того, как я отдавала последний салют.

Знакомый – католик, и мне приходит в голову интересная аналогия (возможно, я где-то встречала е? и краешком памяти себе записала). Я отвечаю, смотри, как забавно, эта первая строчка вполне могла быть про костры инквизиции. Знакомый шутку, понятное дело, не оценил и вроде даже обиделся. И в самом деле, где пионерия, а где инквизиция.

Порою диву да?шься, что люди творили во имя веры и Бога и с именем Бога же на устах. И как потом быстро прощали себе все эти несметные преступления, которые, разумеется, совершали во благо Его.

Католики покаялись за Инквизицию, но я теперь не уверена, что она уже в прошлом. Германия тоже раскаялась за преступления во Второй мировой, но нацизм опять поднял голову. И ведь победили его в сво? время те самые дети рабочих и крестьян, та самая советская власть, в которую в 90-х плевались все, кому было не лень. Да и сейчас ещё бодро плюются.

Я помню при?м в пионеры. Это было событие. Помню клятву горячо любить и беречь свою Родину, помню, с какой гордостью носила галстук, как наглаживала его перед школой.

Помню смотры строя и песни. Помню, как пошла работать пионервожатой в свою же школу, не поступив на иняз.

На самом деле директор пригласила меня в качестве учителя английского, “пионервожатая” было официальным прикрытием.

На дворе стоял сентябрь 90-го. У меня был непосредственный начальник, старшая пионервожатая школы, бывший мой учитель по черчению, и она была мне не особо рада.