Когда ты устанешь от жизни

На мою несмелую просьбу, мол, подскажите, что делать, она, не скрывая ничуть раздражения, фыркнула на бегу, что ей некогда, бросила передо мной пожелтевшие листы с уставом пионерской организации и велела их изучать. Я сидела и изучала.

Сначала один только устав, потом попеременно то устав, то брошюрку со стихами Цоя, которую приобрела в учительской за небольшие деньги. Очень простая брошюра. На обложке лицо совсем недавно погибшего поэта, не фото, рисунок. Внутри обычным чёрным шрифтом самые популярные его тексты.

Кто-то предприимчивый подсуетился по горячим следам и издал целый тираж этих брошюр, часть которого доставили к нам в школу на продажу. Перемены, о которых пел когда-то Цой, имея в виду, разумеется, что-то иное, с перестройкой и гласностью врывались уже в нашу жизнь.

Я была большой поклонницей группы Кино со школьной скамьи. У меня были пластинки и кассеты всех известных их концертов, и большую часть их репертуара я знала наизусть. Однако теперь с этих белых безмолвных страниц со мной говорил совсем другой Цой.

Без музыки и голоса знакомые слова ложились на сердце иначе, как если бы к ним прилипал дополнительный смысл, рождаемый самим этим безмолвием, несказанностью и неспетостью стихов. Знакомые строки казались теперь намного весомей, словно они несли в себе сакральный смысл. Так просто о сложном, доступно и понятно о том, что ищет каждая душа. Ещё недавно мы повторяли хором "Ленин – жив" Маяковского, теперь же будут писать на стенах домов, что Цой жив. И Цою в этом плане повез?т намного больше.

Однако это только впереди. Сейчас я читаю брошюру, и за этим занятием меня заста?т тихо вошедшая в пионерскую комнату завуч. Она садится рядом со мной, бер?т брошюру у меня, пролистывает и читает вслух:

– “И мы знаем, что так было всегда, Что судьбою больше любим, Кто живёт по законам другим И кому умирать молодым”. Надо же, какая поэзия! – восклицает она с совершенно искренним изумлением. – Как у тебя идут здесь дела? Я, как ни загляну, ты сидишь за столом и читаешь. Старшая недовольна, говорит, ты только пионерскую охраняешь.

– Я не знаю, что мне делать. Она мне дала этот устав и велела читать и больше ничего не говорит.

– Я так и думала. Это всё из-за денег. До твоего прихода эти две должности были е?, старшая и просто вожатая. Мы ей оставили старшую, но она недовольна, меньше зарплата теперь. Она тебя выживает.

– Что же мне делать? – я не знала всех нюансов, и потому сейчас мне очень не по себе. Я перешла дорогу начальнице.