Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!

– Надо что-то… – как из-под воды донеслось до меня.

* * *

Декабрь 1707 года от Р. Х.

Алексей Петрович Романов

Родимый дом

Глаза упорно не желали открываться, хотя я чувствовал, что уже выспался. Но человек такое животное, что перед ним мало кто может устоять, не говоря уже о собственном организме, и через пять минут боя с самим собой я таки смог открыть глаза.

Мое бренное тело покоилось в спальне дворца, вот только кроме обычных вещей здесь стояло блюдце с какими-то тлеющими травами или сеном – я что-то не совсем разбираюсь в этом.

Одно знаю точно: запах их был приторно-горьковатым. В принципе, конечно, можно было бы полежать в кровати еще несколько часов, но мое внутреннее «Я» столь бурно протестовало по поводу столь бездарного времяпрепровождения, что лень волей-неволей ушла, обиженно насупившись, в самые глубины разума.

«Да вы, батенька, трудоголик!» – поздравил я себя, улыбаясь.

В отличие от предыдущих попыток, новая оказалась успешной. Ранее неподконтрольные мне руки смогли пошевелиться, и уже через полчаса мытарств мне удалось встать с постели. Вот только полностью одеться не успел, потому что в этот момент ко мне в комнату вошел барон Либерас в сопровождении молодой прелестной девушки лет восемнадцати, а может, и чуть меньше. Невысокого роста, чуть больше метра шестидесяти, с русыми, слегка завивающимися волосами и прелестными карими глазами, смотрящими на окружающий мир с детской непосредственностью.

Они шли, тихо переговариваясь, и не замечали меня до самого последнего момента. Да и хорошо, что так, а то ведь и без порток стоял бы перед девушкой. Стыдоба!

– Ваше высочество, вы уже встали? – удивился барон, глядя на меня.

– Да, Артур, как видишь, – ответил я, улыбаясь: слишком уж забавный вид у него был.

– Я же говорила! – победно произнесла девушка.

– Да, да, конечно, извините, что я не поверил, – ответил барон девушке.

– А в чем дело? – спросил я барона, при этом продолжая рассматривать девушку, щечки которой под моим взглядом слегка разрумянились, словно на морозе.

– Дело в том, что, когда тебя привезли в Рязань, ты неделю лежал в беспамятстве и не желал приходить в себя. Даже лекарь Тиробаум не мог помочь, а только разводил руками.