Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!

Через пару секунд в скачущие ряды конницы восставших влетели дымящиеся чугунные болванки, почти сразу же разорвавшиеся на части. На счастье первых линий гранаты пролетели чуть дальше положенного расстояния (все же пристрелки не было, а прицельные приспособления на «колпаках» были теми еще «штангенциркулями»), поэтому они не увидели того, что произошло у них за спинами.

Прошло немного времени, развеялся унесенный ветром дым от взрывов, открывая ужасающую картину на поле сражения. Поворот дороги, в который вошли восставшие, перекрывали телеги обоза, на которых лежали десятки окровавленных тел.

– Пушки в тыл! – отдаю команду на автомате, наблюдая за приближающимися всадниками.

Тут же расчеты покатили орудия сквозь образовавшиеся дыры в шеренгах витязей, витязи же, сжимая фузеи в правой руке и упираясь прикладом в землю возле носка правого сапога, левой держали штыки, ожидая команды своего сержанта «Примкнуть штыки!».

Подпустив конницу на рубеж в сотню метров, кадеты-витязи наконец примкнули штыки, взяли фузеи наизготовку…

– Ждем, – тихо шепчу я сам себе.

Рядом со мной нервно гладит рукоять палаша Илья.

– Ждем, – вновь говорю я сам себе тихо.

Бунтовщики преодолели еще двадцать метров. Горнист подносит свой инструмент к губам, готовясь немедля сыграть требуемую команду. Но ее все нет и нет, и на лбу у отрока выступает испарина… В глазах горниста легко читается: «Когда же?!»

– Пли! – наконец крикнул я долгожданную команду.

Серия отрывистых звуков – фузеи поднимаются к плечу. Повтор команды – сабли сержантов опускаются в сторону противника, до которого остается меньше трех дюжин саженей. Две сотни витязей спускают курок, отворачиваясь в сторону от прицельной мушки, сразу же поворачиваются на сто восемьдесят градусов и отступают за спины своих соратников, вставая на колено и вытягивая фузею со штыком вперед. Взводы замерли в ожидании залпа оставшихся фузей, до последнего держащихся у плеча.

Первые ряды конницы полегли тут же, мешая своим пешим солдатам пробиться к пехотинцам, застывшим единой, немного странной шеренгой. Второй залп фузей только усугубил общую сумятицу. Второй ряд наступающих (если, конечно, в удалой казачьей атаке когда-либо были какие-то ряды и построения) падает на землю, орошая ее своей кровью.