Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!

И только потом подумал, что время еще раннее: солнце стояло еще довольно высоко, хотя и клонилось в сторону запада. Постояв пару минут, уже собрался уходить, когда дверь приоткрылась и из щелки показалась маленькая головка.

– Малыш, твой отец дома? – спросил я мальца лет пяти от роду.

– Батьки нет, он на верфи еще, – тоненько пропищал малыш, с интересом разглядывая моих гвардейцев.

Еще бы, ведь я сам предпочитал одеваться неброско и, главное, удобно. Форма же гвардейцев, в которой соединялись зеленые цвета заливных лугов с золотом пчелиного меда, не могла не бросаться в глаза.

– Жаль, а то поговорить бы мне с ним надо…

– Зачем это я понадобился его милости? – спросили меня сзади.

Капитан гвардейцев тут же закрыл меня собой. Повернувшись к говорившему, я увидел молодого мужика, лет тридцати пяти, с выцветшими волосами и загоревшим до черноты лицом.

– Представься, мужик, с царевичем разговариваешь! И кланяйся в ноги, не то на палю тебя посадим, – пригрозил нахмурившийся Михаил.

– Извините, ваше высочество, не признал, – стушевался мужик, кланяясь в ноги. – А зовут меня Ермола Тимошкин, ваша милость.

– Встань, – приказал я ему. – Разговор к тебе имеется, Ермола.

– Если ваше царское высочество не побрезгует, – указал на открытую дверь корабел, заметно нервничая.

– Не беспокойся, разговор о деле, так что не трясись ты так, – успокоил я его.

Правда, Ермола трястись так и не перестал: шутка ли, в дом обычного работника наследник заходит.

– Оставайтесь здесь и следите; если что случится, сразу мне докладывайте.

Хотя знаешь, Миша, пошли человечка узнать дорогу вот к этому дому, чтобы потом не плутать нам, – подумав, добавил я, показывая бумагу, на которой было написано: «Правобережная, дом купца Бориса Лоханькова».

Раздав приказы, я зашел в дом, где мне сразу же преподнесли каравай свежевыпеченного хлеба и холодный квас, очень недурной, между прочим, не то что в моем времени, одна пена и консерванты – тьфу!

– Марфа, неси… – крикнул Ермола, садясь на лавку, после того как я опустился на почетное место во главе стола.

– Я ненадолго, да и дел много, так что с едой погоди, да и поговорить с глазу на глаз надо, без лишних ушей, – попросил я хозяина дома.

– Как скажете, ваша милость. Марфа, не неси ничего и иди, сходи в хлев, проверь скотинку! – приказал корабел появившейся в дверях дородной женщине.

– Речь вот о чем, Ермола, – начал я сразу, как только захлопнулась дверь.