Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!

Правда, надо отдать должное, в этот раз им удалось не опрокинуть оный сосуд.

– Ик! – подтвердил мои слова новоявленный братик.

– Есть! – с тяжелым хеканьем выдохнул капитан, поднимая в руке пробку бочонка.

– Да, видимо, об этом вечере никаких воспоминаний у вас, господа, точно не останется.

Мои едва слышные слова потонули в здравицах двух собутыльников.

«А я чем хуже? Ведь надо отпраздновать первую свою победу! Пусть она маленькая, но есть же!» – шелестел внутренний голосок, будто весенняя листва, разгоняющая тоску зимы.

Рано утром, по привычке вскочив с восходом солнца, я попытался совершить свой обычный моцион, но, резко встав с постели, даже не разобранной как положено, схватился за голову, чувствуя, как она раскалывается на две жутко больные половинки.

– О, чтоб его, – прошептали сухие губы, по небу скреб язык, словно наждаком. – Похмелье, мать его…

К горлу подступил противный комок, готовый в любую секунду вырваться наружу, но, пока сдерживаемый мной, застрял на одном месте, самопроизвольно вызывая рвотные позывы.

Так долго продолжаться не могло, поэтому утренняя треножная чаша с чистой теплой водицей попалась как нельзя вовремя, иначе слугам прибавилось бы работы.

Через пять минут, чувствуя, как в тело возвращаются покинувшие его ранее силы, я заставил себя сделать легкую разминку, больше всего напоминающую гимнастику ревматиков.

– Да, грань была пройдена, и не раз, – хмыкнул я себе под нос, отрывочно вспоминая вчерашние посиделки.

 – Интересно было бы на орлов посмотреть…

Капитан Нарушкин постепенно все больше и больше сближался с моим окружением, высказывал свои мысли по некоторым вопросам, в коих он в силу своей профессии разбирался наилучшим образом. Он становился одним из тех, кого стала затягивать наша переросшая в нечто большее «игра».

В свои двадцать семь лет капитан, побывавший в составе Семеновского полка под Нарвой, был ярым сторонником государя, однако, как я успел заметить, его язык был чересчур длинным, за что в конечном итоге его и перевели на привилегированную должность капитана гвардейцев наследника престола.

Вот только эти самые гвардейцы, в количестве двух десятков, до назначения Нарушкина представляли собой жалкую пародию на настоящую гвардию, элитой тут и не пахло. Однако за три года молодому капитану удалось значительно поднять уровень своих подчиненных, и теперь они уже не напоминали вечно пьяных солдафонов худшего пошиба.