Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги!

– Это ты о ком? – поинтересовался Николай.

– О стрельцах.

– А государь одобрит? – спросил Коля.

– Выхода у нас нет, людей не хватает, – наконец сказал я. – Что же до одобрения, то не стоит об этом думать: многие стрельцы пошли в новые полки, поэтому и прошлое ворошить не стоит. Вот только пойдут ли они? Ведь почитай семь лет прошло, как их распустили.

– А почему бы и нет? Не все же там были смутьяны? Я уверен, что большинство были обычными солдатами, к тому же ремесленниками, – задумчиво сказал Артур, мало-мальски когда-то ознакомленный одним из своих мастеров с устройством стрелецкого войска.

– Хотя, мне кажется, нам не надо, чтобы они постоянно там были? – сам у себя спросил Николай. – Как я понял, они будут временным решением, года на три, не больше…

– Не совсем так, – не согласился я, уже прикинув в уме общее положение дел при таком раскладе. – Я не собираюсь пользовать людей, а потом выкидывать за ненадобностью.

Все, кто доверится мне (я имею в виду лично мне, а не государству в моем лице), могут рассчитывать на мое внимание и помощь в любом случае. Кроме, разумеется, предателей и ряда лиц, не имеющих права на снисхождение.

Я говорил, сидя вполоборота к сидящей компании соратников. Мой взгляд блуждал по висящей на стене картине какого-то сражения неизвестного художника. Судя по изображению воинов, сия картина запечатлела осаду Азова или Астрахани – увы, к моему глубокому сожалению, я не знал этого точно.

Не знаю почему вспомнились факты из прошлой жизни, когда во время развала великой империи люди, отдававшие свою жизнь и здоровье на благо Родины, были вынуждены просить милостыню или сидели в таежных закромах новой Родины, обвинившей их в том, что они звери и недостойны нормальной жизни. Увы, такое было сплошь и рядом. А уж про всякие криминальные структуры мне даже вспоминать тошно! Правда, я тогда еще мальцом был, несмышленым и глупым, да вот только телевидение помогало много что узнать.

Пусть в большинстве своем там мусор и ложь, но ведь крупицы правды отыскать можно везде, было бы желание.

Мне очень не хотелось бы, чтобы та история повторилась, тем более при моем участии. Тяжело человеку осознавать горечь предательства, но не людского предательства, нет, оно пустяк.