Красные камзолы. Капрал Серов: год 1757

Эх! Хлебнем мы еще с ним горя, попомни мои слова!

Ну да, действительно. Где ж еще зубоскалить над начальством, если не в курилке?

* * *

Ужинали теплой ячневой кашей со шкварками. Я со своими за одним столом, Рожин со своими – за соседним. И, как водится, обсуждали планы на завтрашний день.

– Господин капрал, а как вообще мы их узнаем – беглых солдат?

Я поморщился и выставил перед собой ладони:

– Чего ты так официально, Степа? Мы ж все-таки за столом, а не в линии.

Степан чуть выпрямился и продолжил:

– Я просто чего думаю, Жора.

Ладно если беглый в мундире полка будет. А если он его, мундир то есть, на крестьянскую одежу сменять успел да бороду отрастил? Как теперь его узнать-то? На человеке же не написано, беглый он или нет. Как их вообще находят – беглых? Крестьянина-то, бывает, какой-нибудь помещик уведет с дороги в свою деревню, и поминай как звали, годами найти не могут. А если даже и найдут – то потом между помещиками тяжба на несколько лет. Вон, у нас история была, мужик на Купалу девку умыкнул да женился на ней. Уже и хозяйство у них, и дети пошли, а баре все за них судятся. А с солдатом-то как быть?

И правда, а как? Я вот, если честно, тоже никакого понятия не имею. Но что-то ответить надо. Я капрал, мне нельзя показывать солдату, что я чего-то не знаю. Хоть мы со Степой и служим вместе одинаковый срок, а все одно – нельзя. Так что делаю суровое лицо и говорю, уверенно так:

– А с чего это вдруг ты решил, что на беглом не написано, что он беглый? Еще как написано! Вот смотри.

Солдаты посмотрели. Я коротко кивнул и, не меняя выражения лица, резко и отрывисто гаркнул:

– Встать! Смирно!

Деревянная миска с остатками каши летит на пол, шестак мгновенно вскакивает и вытягивается в струнку.

Улыбаюсь и показываю рукой за соседний стол, где точно так же застыли по стойке «смирно» возницы Рожина. Стоят, тянутся, а на лицах написано недоумение. Они, конечно, нестроевые, но у господина Стродса не забалуешь. Вон, и сам каптенармус вроде бы и служит уже десяток лет, и по званию каптенармус старше капрала и равен ундер-офицеру, и при мне всю дорогу пытается быть «дядькой», а вон, чего-то переминается на скамейке.

Видно, что даже его тянет подняться.

– Вольно! – и уже спокойным голосом: – Садитесь, чего вскочили-то.

Успокаивающе машу рукой рожинцам – не тянитесь, мол.

Парни переглянулись с каким-то недоумением, и я поясняю:

– Вот примерно так это и работает, братцы. Муштра меняет человека.