Приговор

– Ну почему же не верю? Всякое может случиться в смутное время, а если Россия переболеет этой красной заразой, как ребёнок корью, и всё наладится? Вы не допускаете такой вариант?

– Да не может ничего наладиться, дорогой мой Клим Пантелеевич! Не может! России вынесен приговор. И он, возможно, бессрочный. – Князь поднялся и заходил по комнате. – Посмотрите, кто захватил власть, и вам всё сразу станет ясно. – Он взмахнул руками. – Да что вы, ей-богу…

– Хорошо, допустим, вы правы.

Но почему тогда не побороться с этой ордой? Нам ли с вами бояться? – Ардашев устремил на князя внимательный взгляд.

– А ради кого вы хотите проявить смелость? Ради тех, кто трясётся в своих квартирах и боится громко чихнуть? Они даже слезу не уронят, когда нас вздёрнут на виселице. Разве что осудят, покачивая головами, мол, чего этим двум господам не хватало? Зачем высунулись? Сидели бы потихоньку, как все, и живы бы остались.

Ан-нет, вылезли, покрасоваться захотелось.

– Мне, собственно, и терять нечего. Детей у меня нет.

– Да будет вам! – князь в сердцах махнул рукой и шагнул к двери, но вдруг обернулся и сказал: – Если передумаете – звоните. Уедем вместе. Пару недель я ещё буду в Петрограде. Помогу. Да хранит вас Бог. Честь имею.

– Честь имею…

А дальше события развивались с кинематографической быстротой.

Чиновники Певческого моста[1 - Певческий мост – так называли МИД по месту нахождения здания (прим. авт.).], не желавшие сотрудничать с большевиками, были уволены приказом Народного комиссариата по иностранным делам уже шестнадцатого ноября. Ардашев, естественно, оказался среди них.

Петроград захлестнули погромы, аресты и обыски. По городу сновали грузовики с солдатами и матросами. Наступили чёрные зимние вечера.

Холод и страх наполнили каждый дом, каждую квартиру. Жизнь сотен тысяч людей сузилась до простого желания обрести покой и найти еду.

Вскоре, двадцать четвёртого числа того же месяца, большевики издали декрет № 1 «О суде». Согласно этому документу, вся недавняя судебная система упразднялась, включая и адвокатуру. Петроградские присяжные поверенные и их помощники ещё пытались сопротивляться.