Печатник. Печать Тьмы

Уж поверьте, господин Айвен, я на таких делах не одну кошку съел!

«Собаку!» – хотел было поправить его юноша, но, взглянув в бегающие крысиные глазки, почему-то передумал. Кошку так кошку, этом типу лучше знать, чего он там ест.

– Вот и отлично! – уверенность языкаря была заразительной, и настроение у вора начало улучшаться. – Так значит, до завтра? Признаюсь, вы сняли с моего сердца камень размером с замок Монтомари!

– Боюсь, что по камням сердечным, равно как и почечным, я совсем не мастер, – развел руками Поцук, – для начала я вас вытащу отсюда, а там уж сами разбирайтесь со своими амурными делами.

А уж если разбирательства эти снова приведут вас к делам судебным, то языкарь Питер Поцук всегда к вашим услугам, господин!

Он раскланялся, и Айвен, поддавшись магии этого чарующего голоса и всепоглощающей уверенности, тоже поклонился в ответ, но тут же спохватился.

«Ай а шельма, ай да талант!» – восхитился юноша, – «Впрочем, это и есть его работа – языком чесать, да голову судьям дурить. И свой хлеб с маслом, похоже, он ест не зря…»

Тем временем Поцук и охранник покинули камеру, оставив заключенного одного и в приподнятом настроении.

Словно чаши Весов Вселенского Равновесия качнулся вдруг внутри его желудка недавно проглоченный ком, вызывая сильные рвотные позывы. Все его воодушевление и оптимизм словно ветром сдуло.

Весь вечер Айвен потратил на поиски тайников, которые мог пропустить во время прошлого осмотра, но с тем же результатом. А на ужин снова был ячмень. Все та же каша, в которой лежал крохотный кусочек мяса непонятного происхождения, настолько пропитавшийся ячменным соком, что почти не отличался по вкусу от каши.

Кусок ячменного же хлеба и обычный тюремный чай, который должен был успокаивать и укреплять сон заключенных. Кое-как умяв это вкусовое извращение, юноша совсем сник. Вера в скорое избавление куда-то улетучилась вместе с остатками настроения. Лежа в кровати, он смотрел на заросли мха и думал, что на такой диете он и впрямь скоро начнет потолок обдирать, не приведи Мристый Иггр. К несчастью, вскоре его сморил сон, и ячменная каша показалась сущей безделицей в сравнении с поджидавшими Айвена видениями…

Ночь выдалась на редкость беспокойной. Мучаемый кошмарами юноша совсем издергался, хотя раньше ничего подобного с ним не случалось. Снова и снова просыпался он с криком, и снова проваливался в один и тот же кошмар: за огромным дубовым столом он сидел напротив Риула, а по сторонам стояли два воина Тьмы.