Петр Алексеевич и Алексей Петрович. Исторический роман. Книга вторая

– И потом, почему вы решили, что я соглашусь на ваше предложение? Я ведь еще не давала ответа.

Кенигсек смутился.

– Ну-у, – раздумывая, начал отвечать он.– Я предполагал, что главное для вас– выехать отсюда. Вот и предложил. Пусть сие будет фиктивный брак. А когда мы приедем домой, вы решите окончательно, принимать мое предложение или отвергнуть.

– Спасибо, Людвиг, ты замечательный человек,– сказала с чувством Анхен и положила ладонь на его руку.– Будем надеяться, что Питер разлюбит меня. Я для того сделаю все возможное.

После той памятной беседы Людвиг и Анхен стали чаще оставаться наедине, говорили на самые разные темы от качества швейцарских сыров до нравов французского двора и достоинств пьес Расина и Мольера. Позволял ли Кенигсек себе более, чем светские разговоры, осталось неизвестным, но по смыслу писем Анхен к посланнику можно заключить, что их отношения не ограничивались беседами под луной.

Все разом изменилось с возвращением Петруши. Он уже был Петр. Анхен сидела за вязаньем шерстяного шарфа, который она собиралась поднести Людвигу к дню рождения, когда стук колес коснулся ее слуха, она глянула в окно и обмерла: у ворот дома стоял знакомый царский возок, а внизу вскоре послышался звонкий, отрывистый, похожий на лай молодого кобеля голос царя.

Вот он легко взбегает по ступенькам, ближе, ближе… Анхен не успела сообразить, как себя вести, а дверь уж резко распахнулась, и на пороге стоял царь, внмательно осматривая комнату, словно надеялся найти здесь кого-то. Но никого не было, кроме растерянной Анхен с клубком шерсти и пяльцами в руках.

– Не ждала?–добродушно спросил Петр, подходя вплотную к застывшей в изумлении хозяйке.– Да брось ты шерсть. Али не рада?

– Да что вы, Питер! Так неожиданно!– только и смогла сказать Анхен, а в голове пролетело– «Прощай, Людвиг, прощай спокойная, нормальная жизнь».

– Ну вот я, встречай, – Петр легко поднял Анхен, прижал к себе– пяльцы слегка кольнули шею– трижды по–русски смачно расцеловал, потом поставил на ноги. Анхен безвольно подчинялась.

Петр вынул из кармана сюртука небольшой сверток. – Сие тебе, – сказал он торжественно. – Открывай.

Анхен развернула красный бархат. В нем лежал большой медальон с портретом Петра, усыпанный по всему кругу бриллиантами.

– Заказал в Амстердаме у лучших голландских мастеров,– с гордостью заключил Петр.– Носи по праздникам, по ассамблеям всяким, на торжественных выходах, да меня не забывай, – как всегда, его слова прозвучали в приказном тоне.