Утонувшая в метели

Группе Ивана Голдина поручили представить «Шереметев» на грядущем показе в Токио, приглашение на который с трудом удалось получить владельцу Дома моды – Петру Шереметеву. На кону стояло всё: его имя, доход, бизнес.

Несмотря на прочные позиции в российском мире моды, «Шереметев» нёс убытки. В прошлом году пришлось закрыть два из трёх бутиков в Москве и один в Санкт–Петербурге из–за сильной конкуренции и явных проблем с новыми идеями, а следовательно, и с финансами. В качестве последней попытки удержаться на плаву «Шереметев» объявил набор молодых и инициативных кадров, способных по–своему взглянуть на моду и изменить положение дел.

Петр посчитал, что Дому необходим глоток свежего воздуха, и не прогадал. Был проведён конкурс, из тридцати шести кандидатов определился победитель – Иван Голдин – подающий большие надежды парень, который незамедлительно приступил к делу. Специально для его коллекции объявили кастинг моделей, и среди бесчисленного множества кандидаток были отобраны самые подходящие семь девушек двадцати с небольшим лет.

В Доме моды их стали называть «золотой группой», за несколько коллекций они почти закрыли дыры в бюджете, которые грозили «Шереметеву» разорением. Продажи поднялись, а в некоторых бутиках даже превысили показатели за предыдущий год. Теперь оставался победный шаг – показ в Токио, который либо принесёт успех и процветание, либо обернётся провалом, от которого Модный дом не сумеет оправиться.

Новогодняя коллекция состояла из женской верхней одежды и торжественных платьев, одно из которых должно было стать вишенкой на торте – символом и главным платьем коллекции.

Именно с ним у Голдина возникли трудности. Черновой эскиз давно был готов, Иван беспрестанно вносил поправки: то не устраивает рукав, то длина. Уже неделю модельера не посещало вдохновение, и он страшно раздражался из–за этого. Мог часами сидеть и молчать, затем начать бродить по кабинету в поисках идеи, но она, как ушедшая любовь, не появлялась.

Его чайную церемонию прервал стук в дверь. Не дожидаясь ответа, стучащий распахнул её и вошёл.

– Я только от Шереметева. Он страшно злится из–за стоимости тканей, которые ты запросил для пошива, – раздражённо бросила Настя и хлопнула дверью. – Неужели нельзя было заменить их на что–то подешевле?! Ты хоть иногда поглядывай на курс валют! И вообще, мне надоело выслушивать его крики и недовольства, как будто это я во всём виновата!

Голдин неспешно открыл глаза.

– Но ведь ты сама согласилась быть «посыльной совой».