Люди загадочных профессий (сборник)

– Здоров, Танаич! Ну, ты слаломист! Как ты с тропинки дёрнул, я только моргнул – и нету.

– Салам тебе, Зяма! Видок у тебя…

– Дык, пока за тобой бежал, всю морду об ветки расцарапал. Это ж ты у нас татарский ниндзя – пацифист.

– Почему пацифист?

– Ага, значит, с остальным согласен? – Зяма гулко хохотнул. – Да видел я твоё представление. Сам чуть не прослезился. К чему такие сопли? Пугнул бы их – и все дела.

– Не скажи, Зяма. Пугать одинокого можно. А при свидетелях – чести урон, обида. Да и при девушках еще.

Опять придут – вспомнят, разозлятся. Меня не встретят, а на дубе отомстят.

За разговором они выбрались на тропинку и пошли к усадьбе уже вдвоём. Зяма как раз собирался туда, поскандалить насчёт качества угля. Поскандалить он умел и любил. Увиденное на поляне не давало ему покоя.

– А что, его действительно прадед твой сажал?

– Да нет, конечно. Не сажал его никто, сам вырос.

– Тогда я тебя вообще не понимаю. Нет, конечно, экология, всё блаародно, но тебе какой с того прок? Вон, и мешок тащишь.

– Видишь, парк у нас хороший. Старый парк, он еще лесом был когда-то, когда здесь города не было. А вспоминаем о нём в году два раза, на субботниках. Он же мусором зарастёт. И потом, если я не буду им заниматься, кто будет? Вот ты будешь?

– Нет уж! – Зяму передёрнуло – Сам, пожалуйста, со своими ухватками. До сих пор вспоминаю, как в прошлом году кота умучил.

– Не умучил, а убил. За дело. Он, видишь, повадился певчих птиц гнёзда разорять. Галочьи да вороньи боязно ему, а мелких птичек в самый раз.

Я его предупреждал: не разбойничай, душу выну. Ну, раз ему сказал, два сказал…

– Подожди, Танаич! Как – сказал?

– Языком сказал, как тебе говорю. А он дураком прикидывается. Ну и получил.

После такого разговор не клеился. Танай шёл и досадовал на себя, на свою неуместную вспышку. А причина-то в чём? А причина в том, что едва успел спасти дуб, вот и переживает, и на себя сердится. Недоглядит он однажды – и всё, скатертью дорожка в сельву!

Они пришли вовремя, как раз в тот момент, когда хрипящий разношенным сцеплением ЗиЛок потихоньку задом сдавал под арку.

Вместо ожидаемой горы мётел кузов был полон едва на треть. Работы было от силы минут на двадцать. Разгружая, Танай вздыхал, а Степаныч хохотал в голос: три прутика, наспех обвитые проволокой – вот вам по документам и метла, а пять таких тебе даются на месяц, мети как знаешь. Зяму на начальника, что ли, натравить? Ему всё равно права качать, а тут – дополнительный повод.