Люди загадочных профессий (сборник)

Зяма, увидев так называемые мётлы, тоже гыгыкнул и поговорить согласился. Он вообще был отходчив и незлобив.

Пока говорили с начальством, пока махали руками перед водителем и кидали туфту обратно в кузов, время и прошло. Танай зашёл к себе в каморку, наскоро пообедал вчерашней лапшой и принялся за дневную уборку участка. День перевалил за половину, вернулись домой из школы дети, улицы наполнялись прохожими. Участок и двор были убраны, инструмент вымыт, Танай скинул, наконец, перчатки и ватник, заварил себе чаю и теперь сидел на скамеечке у двери своего жилища, наслаждаясь теплом весны.

– Дедушка Танай, дедушка Танай! Это я, Соня. Мы с бабушкой печенюшек испекли, вот, держите!

Мелкая девчонка из седьмой квартиры, которую Танай помнил с момента её рождения (сам толкал завязшее в снегу такси из роддома) стояла рядом со скамеечкой, протягивая небольшой жестяной противень. На противне были, действительно, печеньки.

Печёный хлеб.

Предлагали.

Ему.

– Возьмите, я сама лепила. Видите, зверюшки, вам ведь они нравятся. Даже медведь, вот!

Тесто расплылось, и медведь тут едва угадывался. Но, к чему себя обманывать, всё было взаправду. Всё каким-то образом сошлось. Юная дева (вполне себе дева, таких когда-то и замуж брали!), хлеб, даже медведь. Вот угораздило! В лесу на подношение можно закрыть глаза (на чуть-чуть, но можно). Можно чуть подождать, чтобы первыми его клюнули птицы, тогда допускалось сделать как бы не всерьёз, как бы играя.

Танай медленно поднялся со скамейки, распрямляясь во весь рост. Потом согнулся в низком поклоне, беря хлеб.

– Благодарствую.

Вот и всё. Подношение принято. О сельве можно теперь забыть. Ему и здесь работы хватит.

Уже затемно, наскоро прометя третий раз мостовую и переодевшись в чистое, Танай вышел из дома и пошёл по тротуару вдоль парка, мимо усадьбы, где в полусумраке тихо ругался и гремел контейнерами припозднившийся Женька, дальше через мостик, туда, где размещались старые бани.

Начав, как и все «не свои», с уборщика, он за десяток лет вознёсся до банщика-массажиста в турецком зале, в классе люкс. Для понимающих – взлёт стремительный и высокий. Работал он умело, и разминал, и вправлял, и растягивал, и мыльным пузырём работал как надо.