Шип и хаос. Факультет отверженных

Вон он уже синеет или это отсвет кристаллов? Никак не разберу! Лиль, на выход!

Наставница на одном выдохе раздала указания, а я решила, что у «сухаря» Урсы, пожалуй, есть чувство юмора.

«Илма, значит. Я запомню», – подумала я, косясь на белобрысую прилипалу.

– Слушаюсь вашего повеления, госпожа Урса, – очаровательно улыбнулся фейри, высвобождаясь из цепких пальчиков блондинки.

Лиль, успев подмигнуть, с поклоном удалился. Я прочла во взгляде сиреневых глаз: «Не унывай! Мы ещё поборемся». И я твёрдо знала, что не отступлю и добьюсь освобождения.

Сейчас у меня голова шла кругом, а разноголосая компания расползалась по своим местам. Урса тяжело присела на одну из кроватей, потёрла бледное, осунувшееся лицо и устало оглядела девочек.

– Покажите Кирстен, где можно привести себя в порядок.

Белокурая Илма повела плечами, точно сбрасывая невидимую руку, сделала вид, что занята своими делами, но и без неё нашлись добрые души. Парочка студенток взяли меня под руки и наперебой принялись объяснять, что душевая в корпусе одна, но с несколькими кабинками, как и прочие удобства.

Мыться они ходят по графику, который висит здесь же у двери вместе с прочей важной информацией.

– Посмотри свёртки, – напомнила юная студентка с медными волосами. – Там есть всё, что нужно.

Обнаружив халатик среди новой одежды, которую принесла наставница, я хмыкнула:

– А я готовилась вышагивать голой по коридорам Академии. Вот бы лицо было у декана!

– Господин Эссар на нас и не смотрит, – медноголовая девчонка вздохнула и, покраснев, опустила взгляд.

«Понятно. У господина Эссара очень много важных дел с белобрысой стихийницей», – ехидно подумала я.

8

О, чудо! На факультете была горячая вода! Кристаллы хаотита трудились без устали.

Меня разморило после душа, но, лёжа на узкой и жёсткой постели, я заснула не сразу: думала, что тут же забудусь, едва коснувшись головой подушки, а вышло иначе.

Я словно опять стала десятилетней девочкой, привыкающей к новому дому, чужой комнате, вещам и незнакомым людям.

После жизни в трактире дом опекуна стал для меня сказочным дворцом, не то что рассыпающаяся от древности Академия с тюремными порядками, где я обосновалась теперь.

Я долго таращилась в потолок, вслушивалась в размеренное дыхание девочек и наставницы. Жизнь Урсы ничем не отличалась от быта студенток, тесно переплеталась в мелочах и укладе. Такого я не ожидала, хотя ничего не знала о порядках в Академии.

Нервное возбуждение дня не покидало.